Новогодняя ночь в Херсонской области обернулась трагедией: в селе Хорлы удар беспилотников пришёлся по кафе и гостинице, где находились мирные жители. Погибли десятки людей, среди них дети. Этот эпизод стал не просто военным инцидентом, а ударом, который поднимает вопрос о целенаправленном терроре против гражданского населения.
Новый год в Херсонской области начался не с праздничного отсчёта секунд, а с удара — показательного по времени, месту и цели.
Почти под бой кремлёвских курантов три украинских беспилотника атаковали кафе и гостиницу в селе Хорлы.
Это не было «прилётом рядом» или ошибкой наведения. Удару предшествовал разведывательный дрон, один из БПЛА нёс зажигательную смесь, пожар тушили более шести часов.
В эпицентре оказались люди, которые встречали праздник. В итоге — десятки погибших и раненых, в том числе дети, полностью выгоревшие здания и соседние дома, тела, которые спасатели описывают как «после ядерного удара».
Трудно придумать более концентрированный символ войны против мирных: новогодняя ночь, публичное место, гражданские люди. Речь очевидно идёт не о военной логике, а о демонстрации, террор здесь выступает как сообщение: «мы можем».
Российские власти квалифицировали случившееся как теракт.
Следственный комитет возбудил уголовное дело, МИД потребовал международной реакции, прямо увязав ответственность исполнителей с их внешними покровителями.
В публичных комментариях прозвучали жёсткие исторические параллели: Дмитрий Медведев и Мария Захарова вспомнили Хатынь — и вовсе не как метафору, а как предупреждение о возвращении практик целенаправленного уничтожения мирных жителей. Леонид Слуцкий назвал удар фашистским и пообещал жёсткий ответ. Соболезнования и предложения помощи поступили от глав регионов и федеральных руководителей.
Отдельно отметим реакцию религиозных лидеров. Патриарх Кирилл и муфтий Москвы Альбир Крганов говорили об «особой жестокости и цинизме» произошедшего: и ещё раз прозвучало, что речь идёт не просто о военном эпизоде, а о нравственной границе, которую сознательно перешагнули.
Военкоры и аналитики сходятся в одном: подобные удары — тактика отчаяния и одновременно попытка напомнить Западу о собственной «полезности». Когда фронт не даёт быстрых результатов, в ход идёт террор как форма политической коммуникации. Отсюда и версии о внешнем кураторстве, прежде всего британском.
Прямых доказательств в публичном поле нет, но сама логика выбора цели и момента укладывается в сценарий демонстративной эскалации.
И это не был единичный эпизод. Уже 1 января украинский дрон целенаправленно атаковал гражданский автомобиль в районе Тарасовки Алешкинского округа. Погиб пятилетний ребёнок, его мать, бабушка и дедушка — в тяжёлом состоянии. Здесь нет даже попытки притвориться военной необходимостью: машина, семья, дорога.
Губернатор Владимир Сальдо назвал произошедшее очередным кровавым преступлением, региональный омбудсмен Татьяна Москалькова обратилась в ООН с требованием международной оценки и наказания виновных.
В Херсонской области объявлены дни траура — 2 и 3 января.
Небезынтересен ещё один штрих, косвенный, но показательный: запросы о теракте в Хорлах вышли в топ на Украине при одновременных попытках минимизировать или исказить информацию.
Произошедшее в Хорлах и под Тарасовкой ещё раз показывает, что молчание внешних наблюдателей становится частью военного уравнения.
Алёна Романова
