В комментарии признанного в России нежелательной организацией аналитического центра RAND* Corporation «The Race to Mine the Moon Is On—And It Urgently Needs Some Clear International Rules» авторы поднимают вопрос, который на первый взгляд выглядит технологическим, но по сути является политическим: начавшаяся гонка за лунные ресурсы происходит практически без современной международной системы регулирования. Действующая правовая база сформирована в эпоху холодной войны и практически не учитывает коммерческую добычу ресурсов, участие частных корпораций и новую конкуренцию крупных держав в космосе.
Главный тезис публикации состоит в том, что индустриальное освоение Луны постепенно переходит из стадии исследований к подготовке реальных проектов, однако международные правила добычи ресурсов остаются неопределёнными. Если государства начнут разворачивать инфраструктуру на Луне раньше, чем будут согласованы новые нормы, космическая экономика сформируется по принципу технологического превосходства и политического влияния, а не через международное право.
О чем именно пишет RAND*
Авторы RAND* исходят из того, что ключевая перемена последних лет — технологическая. Снижение стоимости запусков, развитие тяжелых ракет и рост частных космических компаний делают возможным промышленное присутствие на Луне. Параллельно разрабатываются технологии добычи ресурсов — роботизированные буровые установки, машины для переработки реголита и системы извлечения водяного льда.
Интерес к Луне связан прежде всего с несколькими типами ресурсов. Наиболее важным считается водяной лёд, который может быть разделён на водород и кислород и использоваться как ракетное топливо. В таком случае лунные базы превращаются в потенциальные топливные станции для межпланетных миссий.
Кроме воды обсуждаются металлы платиновой группы и изотоп гелий-3, который рассматривается как потенциальное топливо для будущих термоядерных реакторов.
Однако главный вопрос, который поднимает RAND*, — не экономика добычи, а режим доступа к ресурсам.
Сегодня действует договор Outer Space Treaty, запрещающий государствам объявлять небесные тела своей территорией. Но документ не определяет, кому принадлежат добытые ресурсы – и можно ли их добывать.
Попыткой решить проблему стал Moon Agreement, который объявлял лунные ресурсы «общим наследием человечества». Однако крупнейшие космические державы его не ратифицировали, поэтому документ практически не работает. И даже если бы работал, то он, как понятно из названия, связан конкретно с Луной.
Почему все стремятся к полюсам Луны
Особенность современной лунной стратегии заключается в том, что основной интерес сосредоточен не на всей поверхности Луны, а прежде всего на её полярных регионах.
Полюса Луны обладают уникальными географическими и ресурсными характеристиками. Во-первых, именно там находятся крупнейшие запасы водяного льда. В кратерах возле полюсов существуют зоны постоянной тени, куда солнечный свет не попадал миллиарды лет. Температура там крайне низкая, поэтому вода, занесённая кометами или образовавшаяся в результате химических процессов, сохранилась в виде льда.
Во-вторых, рядом с этими кратерами находятся так называемые «пики вечного света» — возвышенности, которые почти постоянно освещаются Солнцем. Это делает их идеальными площадками для размещения энергетической инфраструктуры, прежде всего солнечных электростанций.
Таким образом, в районе полюсов возникает уникальное сочетание ресурсов: вода для топлива и жизнеобеспечения, практически непрерывная солнечная энергия и сравнительно удобные условия для размещения баз.
Именно поэтому практически все современные лунные программы — от США до Китая — ориентируются на полярные районы. Фактически речь идёт о наиболее ценных территориях Луны, контроль над которыми определяет возможность долгосрочного присутствия в окололунном пространстве.
Реальная стратегия ведущих космических держав
Если рассматривать ситуацию шире, становится очевидно, что вокруг Луны формируется новая геополитическая конфигурация. Хотя, если воспринимать этот термин буквально, то «гео» здесь не особенно уместно, так как мы говорим о действиях за пределами Земли.
Сегодня существуют две параллельные архитектуры будущего освоения Луны. Первая строится вокруг программы Artemis Program, реализуемой NASA. Она предполагает создание устойчивого присутствия на Луне, включая орбитальную станцию Gateway и серию пилотируемых миссий. Вторая формируется вокруг проекта International Lunar Research Station, который продвигают China National Space Administration и, частично, Роскосмос.
Эти программы также ориентированы прежде всего на полярные регионы Луны – по уже указанным причинам. Таким образом, уже сейчас формируются два конкурирующих блока космической инфраструктуры, каждый из которых стремится закрепиться в наиболее ценных районах спутника.
Особенность американского подхода
Особый интерес представляет правовая стратегия США. В 2015 году был принят U.S. Commercial Space Launch Competitiveness Act, который фактически разрешил американским компаниям владеть ресурсами, добытыми в космосе.Это решение стало ключевым прецедентом. Оно трактует международное космическое право таким образом, что запрет на суверенитет над небесными телами не распространяется на добытые ресурсы.
Позднее США начали продвигать систему международных соглашений Artemis Accords. Эти соглашения устанавливают правила взаимодействия стран-участников лунных миссий, включая принцип «зон безопасности» вокруг инфраструктуры.
Фактически речь идёт о создании нового международного режима космической деятельности через сеть соглашений между союзниками. Такой подход позволяет постепенно превращать американскую правовую интерпретацию космического права в фактическую международную норму.
Экономика, безопасность и новая космическая гонка
В более широком контексте освоение Луны имеет значение далеко за пределами экономики.
Контроль над лунной инфраструктурой означает контроль над будущей космической транспортной системой. Базы на Луне могут обеспечивать топливо, материалы и логистику для экспедиций в дальний космос.
Кроме того, окололунное пространство имеет стратегическое значение для систем наблюдения, связи и космической инфраструктуры.
Поэтому экономическое освоение Луны неизбежно связано с военным измерением. Космос уже стал частью военной стратегии ведущих держав, что видно, например, по созданию United States Space Force и активному развитию китайских космических программ.
В этой логике лунная инфраструктура становится элементом более широкой системы стратегического контроля космического пространства.
Кто успел – тот и съел
С точки зрения реалполитик, публикация RAND* фиксирует момент перехода космоса из сферы научных исследований в сферу геополитического соперничества.
Речь идёт не столько о добыче отдельных ресурсов, сколько о формировании инфраструктуры, которая будет определять доступ к космосу в целом. Полюса Луны — единственные районы, где одновременно присутствуют ключевые ресурсы и энергетические условия для долгосрочных баз. Контроль над этими точками автоматически означает контроль над логистикой будущих космических операций.
Поэтому борьба за Луну постепенно принимает характер классической геополитической конкуренции. Государства стремятся закрепиться в стратегически важных районах раньше конкурентов и одновременно формируют правовые режимы, которые легитимируют их присутствие.
В такой ситуации международное право неизбежно будет следовать за фактическим распределением сил. Иными словами, правила освоения Луны в конечном счёте определит не юридическая дискуссия, а то, какие государства первыми создадут там устойчивую инфраструктуру. И это – ещё один серьезный вызов для России, которая в лучшем случае стоит в этой гонке на третьем месте, после США и Китая.
*внесена Минюстом РФ в перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной в России.
