Истории от Олеся Бузины. Откуда у нас «такий менталітет»?

Рискну утверждать, что большинство жителей Украины не довольны собой. Мы меряемся «здобутками» с Россией, Евросоюзом и даже Турцией и приходим к неутешительным выводам. У России — ядерное оружие и газ. У Евросоюза — обывательский рай, куда переселился миф о счастливом коммунистическом будущем. И даже турецкие курорты, как утверждают жарившиеся на них, по сервису лучше крымских. Начинается самоедство: почему везде так хорошо, а у нас так плохо?

Мы действительно живем в дефиците всего. Нашим националистам не хватает украинского языка. Нашему среднему классу — денег, чтобы погасить кредиты. Нашим женщинам — настоящих мужчин. И даже наши олигархи, поверьте мне, чувствуют себя глубоко несчастными, потому что на Западе есть другие олигархи — еще богаче.

Проводя аналогии с другими странами, мы понимаем, что отстаем. По нашим улицам ездят автомобили, произведенные в Германии или Японии. В наших домах стоит бытовая техника, сделанная в Китае. И даже вода в наших квартирах (по крайней мере, в тех из них, что пережили «евроремонт»), течет из польского крана.

По телевизору идут русские сериалы и американские фильмы ужасов. А мы все надеемся, что в мире снова поднимутся цены на традиционные продукты украинского экспорта — хлеб, металл и духовность. Если отбросить некоторые нюансы индустриальной эпохи, вроде танковых и авиационных заводов, пролезших в нашу жизнь в советские времена, то можно сказать, что Украина — это все та же Одарка в плахте XIX столетия. Только купившая помаду и мобильный телефон после того, как продала в городе огурцы со своего огорода.

Эта патриархальность видна даже в публичном имидже наших политиков. Они ориентируются на заскорузлый, неразвивающийся электорат с невероятно устойчивыми стереотипами представления о мире. Отсюда коса колбаской у Юлии Тимошеко и провинциальная вышиванка у ее однопартийца Шкиля. Из той же оперы (простите, кобзарской думы) нарочитая любовь Виктора Ющенко к горшкам и корытам, из которых он собрал свой «музей» в Безрадичах, и усы Дмитра Корчинского.

Все они хотят выглядеть ожившими фигурами из прошлого. Корчинский — казаком. Шкиль — вояком УПА, партизанящим в «хащах» Верховной Рады. Тимошенко — сусальной матерью многодетного семейства, как на размалеванных открытках столетней давности. Уверен, что на 75 процентов — это просто игра на публику. Ведь Шкиль уходит ночевать не в схрон, а в киевскую квартиру, а Ющенко садится крутить не рога волу, а руль любимому «Мерседесу». Но сути дела это не меняет. Все они остаются, по большому счету, просто феодалами, существующими за счет эксплуатации полукрепостного народа, самые шустрые представители которого бегут из Украины на заработки за границу, как во времена Миколы Джерри их предшественники текали из панского поместья.

Украинская история в очередной раз ходит в пляс по кругу. И когда кажется, что теперь-то все будет хорошо, что начнется не голодомор, а экономический подъем, а потом и та самая, как «у Європі», счастливая жизнь, страна снова доходит до заколдованного гоголевского места и с разгона останавливается. Как писал упомянутый классик: «Танцевать-то он танцевал… Только что дошел, однако ж, до половины и хотел разгуляться… не подымаются ноги, да и только! Что за пропасть! Разогнался снова, дошел до середины — не берет! Что хочь делай: ноги, как деревянные стали! «Вишь, дьявольское место!»

ВЕЧНОЕ ПРОКЛЯТИЕ УКРАИНСКОГО ЧЕРНОЗЕМА

В XVIII в. французские просветители выдвинули идею влияния на характер нации географических условий. Северные народы считали суровыми. Южные — легкомысленными. Отсутствие каких-либо важных природных ресурсов сочли решающим условием для развития.

В этом смысле Украина представляет собой идеальную территорию для того, чтобы не развиваться вообще — люльку для несмышленых младенцев. Тут, как в Африке, можно ничего не делать и не умереть с голоду. В то время, когда трудолюбивые голландцы по сантиметрам отвоевывали свою землю у моря, строя сложные ирригационные системы и ветряные мельницы для откачки воды, украинцы едва-едва шевелились на своем черноземе.

Европейских путешественников поражала примитивность технологий земледелия в «стране казаков». Еще в XVII столетии тут была целина. Венецианский посол Альберто Вимина, приехавший к Богдану Хмельницкому, писал, что огромное количество злаков тут «растут беспорядочно и без обработки от тех семян, которые падают на землю после покоса или ветра и зовутся по-русински «падалицей». Падалицу иногда собирают, иногда она пропадает, потому что жатва на засеянных полях такая богатая, что крестьяне пренебрегают этими дарами, которые дает благодатная почва. Я с трудом поверил бы такому явлению, если бы не видел его воочию и не замечал таких огромных и богатых зерном снопов, которых в других странах не добудешь и при самом тщательном культивировании».

Зачем развиваться, применять новые технологии, ломать голову, если и так хорошо? Тот же Вимина отмечает избыток молочных продуктов, мяса и рыбы «по причине огромного количества пастбищ и прудов».

И так продолжалось вплоть до XX столетия! Население росло, но земли для традиционных методов хозяйствования по-прежнему хватало. Ведь при Екатерине II прикончили Крымское ханство и начали распахивать Дикое поле. В украинских школах теперь проходят не те произведения. В их программе нет, например, романов уроженца Украины Григория Данилевского, описавшего жизнь в таврических степях полтора века назад. А стоило бы их ввести! Хотя бы первую часть романа «Новые места», которая называется «Украинский Робинзон Крузо» — о том, как решил при Александре II один молодой помещик эмигрировать в США. Да проезжал через Херсонщину. Купил за копейки немерено целины и остался. Зачем в Техас ехать, если свой такой же под боком?

Этот избыток легкой для обработки земли до сих пор цементирует консерватизм украинской психики. Нигде в Европе нет такого обилия заброшенных сельхозугодий. Я видел дачки размером в три сотки в Германии. Они вытянуты вдоль железных дорог — там, где самая дешевая земля. А у нас до сих пор можно столбить чернозем сотнями гектаров! Было бы желание и минимальная ловкость рук.