Болонский выход: что стоит за отказом от бакалавриата и магистратуры

Министерство науки и высшего образования России подтвердило намерение выйти из Болонского процесса и отдать приоритет созданию собственной системы образования. 

«К Болонской системе надо относиться как к прожитому этапу. Будущее за нашей собственной уникальной системой образования, в основе которой должны лежать интересы национальной экономики и максимальное пространство возможностей для каждого студента», — заявил глава Минобрнауки Валерий Фальков.

О выходе из т.н. «Болонского процесса» за минувшие дни в России высказались практически все ветви власти. Из чего можно сделать вывод, что решение на эту тему, в принципе, принято, и оно вполне консенсусное.

При этом не все понимают, что вообще происходит и о чём речь.

Болонская система — это комплекс образовательных стандартов, принятых в «цивилизованном мире». В том, что на неё перешли в своё время, не было ничего зловещего или неожиданного.

Более того, на тот момент это было вполне закономерно. Присоединение России к этой системе в 2003 году было логично: это решение вытекало из логики происходящего в моменте. 

Прежняя советская система образования и высшей школы формировалась исходя из потребностей советского народного хозяйства. Но то народное хозяйство закончилось в 1991 году вместе со страной и политэкономической системой. Действующая система образования, в общем-то, потеряла смысл, а новую систему на старой базе создать не получилось.

Все, кто застал «святые 90-е», прекрасно помнят, как в то время целое поколение получило дипломы «юристов» и «экономистов», которые можно было сразу сдавать на макулатуру — с ними буквально мыкались в поисках работы.

И дело было не только в тогдашних временах, как таковых, но и в том, что старые стандарты образования были неадекватны новым временам.

Увы, это правда. Как и то, что западные стандарты образования казались куда прогрессивнее и адекватнее новой глобальной эпохе. А она вполне описывалась ёмким экономическим термином — деиндустриализация. 

Запад уже тогда выводил собственную промышленность в разные части мира и занимался созданием у себя новой постиндустриальной и гуманитарной системы жизни. Старые профессии исчезали каждый год, а новые возникали, требуя не прежнего тяжеловесного длительного образования, а легкоусвояемых и взаимозаменяемых компетенций.

Изменения в России совпали именно с этой новой эпохой.

То, что происходило в нашей стране, было вполне в духе времени: старая советская промышленность уничтожалась за ненадобностью, массы людей высвобождались для какого-то нового вида деятельности, и некий ответ на вызов времени давала как раз Болонская система. По крайней мере, на тот момент.

Получение классического образования было заменено «потреблением образовательных услуг». 

Вуз и преподаватель услуги оказывали, а студенты их потребляли. И если нужна конкретная услуга (вместе с нужной на рынке компетенцией) — за неё платили и получали, как в некоем магазине. Хорош или плох такой подход — вопрос отдельный.

Но тогда он соответствовал жизни.

Именно это имел в виду недоброй памяти министр образования Фурсенко, когда сказал свою печально известную фразу о том, что «вместо человека-творца надо взрастить квалифицированного потребителя».

Речь шла как раз о человеке, непрерывно потребляющем образовательные услуги, а не о блондинке с ботоксными губами в супермаркете. Что не уменьшает негатива той ситуации в целом.

Нынешний конец Болонской системы в России, наставший в феврале 2022 года, тоже вполне логичен. Сейчас только фиксируется очевидное.

Дело даже не в том, что не Россия выходит из Болонского процесса, а её по факту оттуда выдавливают (как и из многих других сфер западного бытия).

Нам придётся создавать свою собственную систему образования по другим причинам. Ровно по тем же, по которым мы когда-то переходили на Болонскую систему. И формироваться она станет от потребностей воссоздаваемой промышленности. 

Какой она будет — большой вопрос.

Павел Кухмиров