Нам очень любят говорить, что вот, в России не было, вы не видели (и сами не делали) демократической революции, а если бы вы видели, относились бы к украинскому майдану по-другому и к арабской весне по-другому, и вообще по-другому бы жили, ватники вы, колорады, любители и защитники диктатуры. 

Но в том-то и дело, что мы видели, делали и все это помним. 

Не все, конечно, а кто уже тогда был достаточно взрослым и сейчас еще не совсем старик. Вот как я, например.

Двадцать девять лет назад в России произошла цветная революция. Сравнивать ее было не с чем, понимать, что происходит, было некому. Она прошла на ура, все закончилось за три дня, плюс еще несколько месяцев, в которые Советский Союз формально существовал и у него был президент. 

19 августа 1991 года заявил о себе Государственный комитет по чрезвычайному положению. Он попытался отобрать власть у Михаила Горбачева, генсека КПСС И президента СССР. Отобрал успешно.

 Горбачев был заблокирован  на даче в Форосе. Тут у вас недалеко, буквально за углом… 

ГКЧП попытался воспользоваться этой властью и управлять страной. Ничего не получилось, страна предпочла Ельцина, на тот момент настолько же легитимного правителя РСФСР, главной союзной республики, как Горбачев - СССР. 

Три дня демонстраций, митингов, вялых попыток напугать митингующих танками (всего три дня! Совершенно ничтожный Янукович в следующем веке и то держался четыре месяца!) и сдача в плен. И все. 

Ни великой красной империи, ни идеологии, ни истории с географией - ничего. Сдуло ветром.

Конечно, ничто в мире не повторяется с буквальной точностью. В 1991 году еще не было «методички Джина Шарпа», и современных средств коммуникации не было тоже.

 То, что происходило тогда в Москве и в крупных российских городах поэтому несколько отличалось от того, что происходило потом в Бишкеке или в Киеве или в Каире.

 И тем, что защитники режима сами были мятежниками и никак не могли унять дрожь в руках.

И тем, что они могли заблокировать работу всех имевшихся тогда СМИ и революционерам - настоящим мятежникам - пришлось создавать «Общую газету» (еще у них было радио «Эхо Москвы»).

И тем, что информационное влияние запада, который, на самом деле, в те дни одерживал решающую на долгие годы вперед победу, проявлялось в «голосах». В западных радиостанциях. 

Современным революционерам хорошо, вот телеграм, вот смартфон. Вот мы в их годы…

Да, вот именно. Мы. Когда я теперь думаю о цветных революциях - а я по работе теперь только то и должен делать, что о них думать и давать советы, как с ними быть, другой вопрос, публичные советы или нет - я вынужден думать, что и я, было дело, поддерживал восстание идиотов против собственной страны. 

Не очень активно, правда, по объективной причине - не случилось мне, семнадцатилетнему дураку, быть в те дни ни в Москве, ни в Самаре, в палатках мы были за Волгой. Но все равно, и до того и после того - годы после того! - был я «демократ». 

Искренний из искренних сторонников «свободы» и прочих прекрасных вещей. И даже, наверное, лучше многих мог объяснить, что имеется в виду под словом «свобода» и под словом «тоталитаризм». Исторический факультет вплоть до красного диплома…

 

Когда я вспоминаю одно и то же, 19-е, первый день, я даже не могу сказать, что мне ужасно стыдно за то, каким я был дураком тридцать лет назад. Вместе со всей страной. 

Мне должно быть стыдно, я умом это понимаю. Но трудно помнить, что мы тогда со страной сделали - и не помнить, какими мы были. Гитары и веселье, и весь мир у ног.

Семнадцатилетние счастливы своей юностью и жаждой свободы. Молодостью и глупостью. Счастливы бунтом против затхлого мира косных и старых взрослых. Которые взрослые, надо же, стращают их тем, что если разрушить существующее, не станет социальных благ. Бесплатной медицины и гарантированной работы. 

Что семнадцатилетним эти страхи?! Мы молодость мира! Отдайте нам наши джинсы, и чтобы они стоили не по сто рублей, и наши двухкассетники, и уберите ментов с улиц, они мешают…

Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел. Никогда не будет такого, чтобы юные уважали достижения старших и боялись их потерять. И старших, и достижения. 

Никогда не будет такого, чтобы юные не были революционерами. Все, что можно сделать - это устроить общество таким образом, чтобы молодые могли устраивать свой непременный бунт, необходимый для взросления, но чтобы этот бунт не был разрушителен для государства и общества. 

Для этого нужно, чтобы юные революционеры не имели возможности привлекать к себе старых дураков, а безумные, но не глупые страшные старики не имели возможности командовать юными революционерами. 

Чтобы нормальные обычные люди зрелых лет были довольным своим обществом настолько и боялись его потерять настолько, чтобы, если что, выйти на его защиту.

Надавать молодым дуракам… Необходимых советов. Непререкаемым тоном. 

 

Если опытные взрослые сами не знают, чего стоило то благополучие, в котором они нынче живут, если готовы поверить в то, что скинуть тирана - и станет лучше, закрыть заводы - и станет лучше, тогда пиши пропало. Кончится страна.

И ведь каждое поколение через это проходит. Каждое. Как бы уже научиться не ходить по кругу?



Андрей Перла