Зулейха раскрыла глаза и не только

Сразу оговорюсь — я не смотрела картину «Зулейха открывает глаза», но почитала свою ленту в фейсбуке и готова лично, своими руками вручить создателям приз «Каменный тукан-2020». За большие заслуги в области социальных потрясений!

Я попыталась читать книгу Яхиной и просто не смогла.

Во-первых, невыносимая, немыслимая стилистика. Я очень не люблю дамскую графоманию, изобилующую эпитетами. Можно ведь написать: «Она встала и пошла в уборную». А можно: «Размежив тяжёлые веки, она направила свои стопы в промозглую уборную, портрет Сталина щурился на неё со стены». На первых курсах филфака учат, что подобная манера изложения — как минимум дурновкусие.

Во-вторых, мне совершенно не близок жанр, который можно условно назвать «про одноногую собачку». Это такая специальная, несколько открыточная, мелодраматическая литература, где автор методично, используя набор стандартных приёмов, выбивает у читателя слезу.

Улицкая, Алексиевич, модные ныне Старобинец и Абгарян, сюда же Яхина — литература, на мой взгляд, ровно этого жанра. Она не хорошая, не плохая, просто я не могу её читать, ну как, например, и кухонную философию в мягкой обложке вроде Коэльо.

И есть у меня опасения, что картина «Зулейха открывает глаза» если и лучше книги, то незначительно.

Я могу назвать достаточно много экранизаций, которые можно поставить в один ряд с литературным первоисточником. И знаю совсем исключительные случаи, когда фильм книжку превзошёл. Например, выдающаяся картина «Чапаев», снятая по одноимённому роману Фурманова.

Что-то мне подсказывает, что экранизация книги Яхиной — не тот случай.

Но поговорить хотелось о другом. Не столько о фильме, сколько о реакциях на него. То, что творится в фейсбуке, — непостижимо уму! Толпа оскорблённых патриотов с вилами и факелами готова жечь создателей фильма за историческую недостоверность.

Я вообще наблюдаю вот что. В последние годы вызрел и окреп главный социальный тренд — оскорблённые чувства. И не только у нас. Пойди пошути в Америке про негров или геев! Или в Европе про инвалидов. Или у нас же про ветеранов войны.

Чем дальше, тем больше людей, с виду не лишённых дееспособности, начинает колотиться в падучей от неуместной, на их взгляд, шутки или неверной исторической трактовки.

И главное, пугающее, — это не американское правительство, вступив в преступный сговор с масонами и рептилоидами, спустило на землю директиву: всем прийти в идеологическое соответствие с генеральной линией партии!

Это Иван Иванович Иванов, инженер из Крыжополя, самостоятельно, без какого-либо насилия со стороны власти, искренне возмущён у меня в ленте, что в фильме про неинтересную мне Зулейху прозвучали имена муфтиев.

Караул, религиозные чувства, заговор и пропаганда!

Возьми этого самого Ивана Ивановича за руку. Приведи в районную библиотеку и по полкам: вот, Иван Иванович, романы Солженицына. Давайте поищем там исторические несоответствия (и носом его). Здесь несоответствие, здесь! И там! Запретим?

Что, не нравится?

Хорошо, давайте пораньше, Иван Иванович. Вот вам «Выбранные места из переписки с друзьями» Николая Васильевича Гоголя. Давайте-ка сравнивать с исторической правдой, искать искажённые факты. Что, нашли? Пропаганда! Враги! Караул!

Я вам, Иван Иванович, в великой русской литературе идеологически насыщенных произведений покажу столько, что вы обхватите голову руками, сядете и расплачетесь.

Искусство — оно вообще такое. Бывает и пропагандистским, и провокационным, и идеологически насыщенным. Знаете, почему? Потому что оно никому ничем обязано.

Художественная реальность должна быть достоверна внутри себя. Точка. А больше она никому ничего не должна.

И когда вы подходите к художественному произведению с идеологической меркой — это словно бы вы к понравившейся женщине подходите с рулеткой и весами. Выглядите вы, Иван Иванович, при этом дураком. И совершенно неважно, каких политических взглядов вы придерживаетесь.

У идиотизма нет политической ориентации, он как святой дух — веет, где хочет. Условный либерал начинает кипятиться от картин позднего Михалкова, условный патриот — от «Матильды» или, будь она неладна, «Зулейхи». И расстояние между ними не такое уж и большое, как им кажется.

Всё сказанное касается и любых развлекательных жанров, юмористических — в первую очередь. Юмор может быть смешным и несмешным. Тонким и топорным. Но он не может быть идейно верным или неверным!

Выставляя флажки (по любой линии — гендерной, национальной, социальной), кухонные запретители делают, по сути, одно важное дело: благодаря им растёт и крепнет внутренний общественный протест против табуирования. В ютубе, на кухнях, среди очень молодых людей — крепнет, поверьте. И рано или поздно маятник качнётся в другую сторону. И станем с изумлением наблюдать по ТВ новое шоу «Мёртвый ветеран» или «Смешное в Блокаду».

Потому что социальный механизм, регулирующий цивилизационные запреты в разговорных и художественных жанрах, много сотен лет в Европейской цивилизации только так и работает. Только так!

Я очень рассчитываю дожить до момента, когда свободная (я без иронии пишу) Америка сметёт, как крошки со стола, всю колючую митушную диалектику и заговорит в полный голос. А судя по тому, что президент там ныне Трамп, а не Хиллари Клинтон, — к тому идёт.

Я очень надеюсь дожить до момента, когда условный Иван Иванович, инженер из Крыжополя, которого мы оставили плакать в районной библиотеке, как бы очнётся ото сна и вскрикнет: «Боже, да чего это я? Это ведь всего лишь кино! Переключу на «Вести».

Я очень надеюсь дожить до момента, когда условный депутат всех на свете Госдум протрёт глаза и скажет сам себе: «Какое ещё оскорбление чувств верующих? Что за чувства такие, которые можно оскорбить фильмом или шуткой? Господь поругаем не бывает, а чувства мои чуть покрепче, чем влюблённость восьмиклассницы, их нельзя оскорбить никакими роликами». И отменит статью.

Но доживу ли?

Читайте по теме: Высокая цена за минимальную ценность: почему деградировала российская культура?

Мария Дегтерёва