Зеленский объявляет тотальную войну

Обыкновенно речи В. А. Зеленского несут в себе мало нового. Обличение восточного соседа, "Мы никогда не сдадимся", "Крым завтра будет наш" – после чего следует очередное попрошайничество.

Все уже привыкли.

И даже в ответ на его желание толкнуть очередную речь отвечают: "Об этом послушаем тебя в другой раз".

Однако, недавно В. А. Зеленский выступил со свежими мыслями.

Он пожаловался на отсутствие боевого духа у украинцев, которые "отдыхают в тылу".

Кроме того, что непонятно, как завтра вернут Крым столь изнеженные и склонные к тыловому отдыху украинцы, само представление об отдохновении представляется довольно специфическим.

Можно иметь какое угодно мнение о том, чье дело правое и за кем будет победа. Но мобилизация наподскреб, хватание на улицах всех лиц мужеского пола, в том числе и не слишком годных к строевой службе, и бросание их в пекло совсем необученными – все это делает тыловой отдых не слишком комфортным.

Равно как и проживание хоть и в тылу, но с большими перебоями в электроснабжении и, соответственно, в работе водопровода и канализации.



С отоплением в месяц, на мове называемый "лютым", тоже не сказать, чтобы было хорошо.

Можно, конечно, сказать, что на восточном фронте все еще менее комфортно, но жизнь в украинском тылу тоже особо приятной не назовешь.

Но тут, очевидно, В. А. Зеленский решил впрямую обратиться к наследию рейхсминистра пропаганды д-ра Йозефа Геббельса.

А именно к его речи в берлинском Дворце Спорта, произнесенной 18 февраля 1943 г. спустя две недели после капитуляции 6-й армии под Сталинградом.

Это его выступление – одно из самых ярких в деятельности и вообще-то яркого оратора – еще называется "Речью о тотальной войне".

Речь была довольно длинная и обо всем, но запомнилась она немцам прежде всего призывом покончить с тыловым расслаблением и направить все силы и все ресурсы для победы рейха.

Зима 1943 г. и в Германии не была эпохой тылового благоденствия. Оно закончилось задолго до Сталинграда.

Но руководство рейха считало, что немецкий народ должен явить существенно большую готовность к жертвам. И д-р Геббельс приводил яркие примеры недопустимого более тылового отдыха.

"Настало время заставить лодырей работать (бурные аплодисменты). Их нужно вывести из состояния покоя и комфорта" – теперь сказали бы "из зоны комфорта".

"Отсюда возникает ряд мер, учитывающих оптику войны. Так, например, мы распорядились закрыть бары и ночные клубы. Я просто представить себе не могу, чтобы у людей, выполняющих свой долг для военной экономики, ещё оставались силы на то, чтобы сидеть по ночам в местах такого рода".

"Мы закрыли также дорогие рестораны, которые требуют ресурсов, далеко выходящих за разумные пределы. На фронте все, начиная с простого солдата и заканчивая фельдмаршалом, едят с полевой кухни".

"Бесчисленные дорогие магазины также были закрыты. Нередко они попросту оскорбляли покупателей. Там, как правило, и покупать-то было нечего".

"Мы скорее походим несколько лет в изношенной одежде, нежели допустим, чтобы наш народ носил лохмотья столетиями. Какая польза сегодня от модных салонов?".

"Недопустимо, что некоторые мужчины и женщины неделями отдыхают на курортах и в санаториях, отнимая места у солдат в увольнении".

"Неужели хоть одна немецкая женщина захочет проигнорировать мой призыв за счёт тех, кто сражается на фронте? Неужели кто-то захочет поставить свой личный комфорт выше национального долга? Неужели кто-то в свете угрожающей нам страшной опасности станет думать о своих частных нуждах".

"Утверждают, будто немецкий народ не ободряет принятые правительством меры по тотальной войне. Будто он хочет не тотальную войну, а капитуляцию! (крики: Нет! Ни за что!). Таков долг данной минуты. Воспрянь, народ, и пусть грянет буря!" (бурные продолжительные аплодисменты).

В принципе Зеленский хотел сказать нечто подобное. Ведь рейхсминистр пропаганды совсем не даром свой брот кушал. Воодушевляющее действие его речей нельзя отрицать.

Но д-ру Геббельсу в каком-то смысле было легче.

Третий рейх не занимался настырным попрошайничеством, исповедуя принцип "Все возьму – сказал булат".



Наглому нищему труднее взывать: "Воспрянь, народ, и пусть грянет буря!".

Воровство в рейхе тоже, конечно, имело место – а где его не было? – но столь гомерического казнокрадства, как на Украине, рейх все-таки не видывал.

Ева Браун не ездила по европейским бутикам. В отличие от Е. В. Зеленской.

Германия все-таки воевала сама за себя (ну, и за мировое господство), а не гробила своих парубков согласно указаниям Госдепа и Еврокомиссии.

И наконец, Зеленский против Геббельса – что плотник супротив столяра.

Так что попытка есть, но итог ее сомнителен.



Максим Соколов