Возможно ли дипломатическое урегулирование украинского конфликта

Эскалация военных действий и политического накала вокруг Украины медленно нарастает. Начнёт ли она спадать после американских выборов 7 ноября – момент крайне неясный. А

 накал, тем не менее, уже периодически приобретает весьма опасные формы вроде постоянно муссируемых разговоров о возможном применении тактического ядерного оружия.

И неизбежно будет подниматься вопрос о дипломатическом урегулировании. Это логично на фоне таких вещей. Насколько же это сейчас возможно?

Если судить по развитию ситуации и по тому, что на недавнем заседании Совбеза РФ сказал Путин, о крайних формах эскалации по крайней мере со стороны РФ речь пока не идёт. То есть ни военного положения, ни всеобщей мобилизации пока не будет. Ну, по крайней мере, пока.

Соответственно, и масштабной инфраструктурной войны пока не начато и даже не объявлено. Всё это до настоящего времени – всего лишь предупреждение. Тоже, по крайней мере, пока.

Соответственно, в режиме предупреждения пространство для возможного перехода в «конструктивный переговорный формат» всё ещё сохраняется.

Хорошо это или плохо – сейчас речь не об этом. Пока что даже без каких-либо предельных ультиматумов. Разумеется, за вычетом результатов референдумов, которые уже не пересматриваемы.

Вопрос: будет ли кто-то эти переговоры инициировать? При том, что дверь для них приоткрыта.

Г-н Зеленский – формальный глава Украины и теоретическая возможная сторона таких переговоров –  по какой-то причине исключил из них сам себя собственным указом, запрещающим их ведение с нынешними властями РФ.

Была ли в этом практическая необходимость – вопрос философский. Тем более в таком демонстративном, публичном формате…

Для чего надо было максимально медийно связывать себе руки – трудно понять, находясь вне украинского политического пространства.

Вот только не надо представлять это некой личной глупостью или персональным демаршем.

Да, речь идёт о потере рациональности. Но не Зеленским, а Украиной в целом, как неким коллективным политическим субъектом.

И вопрос даже не в том, насколько это опасно в условиях войны. Это, как минимум, исключает Украину в качестве одной из сторон потенциального дипломатического процесса.

Со своей стороны, глава Турции Эрдоган вышел с предложением некоего варианта встречи для содержательного разговора ответственных представителей России и Запада, но в формате без Украины.

Довольно неожиданный (в плане своей откровенности), но вполне логичный ход.

Как минимум, он мог бы позволить уточнить жизненные интересы стран Запада (как Америки, так и государств Европы) и насколько они действительно завязаны на Херсонские степи.

А, главное, - есть ли у руководства этих стран мандат от их собственных граждан на Апокалипсис?



Джо Байден пока что отказывается от такого формата. Но с Запада звучат предложения и помимо Байдена.

Идут они от неофициальных инициаторов, таких, как бывший президент США Дональд Трамп или от Илона Маска, который вряд ли выходит с такой активностью сам по себе и от себя лично.

Да, эти предложения, опять же, пока не имеют реальных последствий, но они звучат, и за ними стоят определённые круги, которые Апокалипсиса не хотят совершенно точно.

От официального Вашингтона, в принципе, тоже идут некие невнятные знаки, но до конкретных конструктивных инициатив им крайне далеко.

Официальный Вашингтон разговаривать не хочет. Насколько это «пока» - вопрос. Но сейчас и он – не есть сторона потенциального дипломатического процесса.

Подводя итоги, можно сказать, что нынешние ракетные удары – это определённо ближайшее преддверие возможной широкомасштабной инфраструктурной войны, но пока что её нет.

Скорее, это попытка принуждения к неким переговорам. Именно так её и надо воспринимать.

Но приведёт ли она к этим переговорам? Не факт.

Так или иначе, максимум к концу ноября – началу декабря станет ясно, начинаются ли эти переговоры, или всё окончательно переходит в уже настоящую масштабную инфраструктурную войну.

А именно к ней всё и придёт – иначе просто смысла нет. Или она, или урегулирование.



Что лучше? Трудно сказать.

Большая война – это в любом случае большая беда. И если можно решить вопрос каким-то другим способом – такую возможность надо, как минимум, рассмотреть. Но для этого в любом случае нужен внятный и серьёзный инициатор.

Кто он?

Павел Кухмиров