В Калининграде понимаешь: Севастополь останется русским

После посещения Калининграда становится понятно, что принадлежащий сегодня Украине город Севастополь все равно останется русским, пишет обозреватель РИА «Новый Регион» Вероника Ост.

Кенигсберг во время второй мировой войны был разбомблен почти так же сильно, как и Восточный Берлин. Но если в Берлине остались жить немцы, то сюда переехали русские. И возник Калининград – типичный российский областной центр.

Если Питер – окно в Европу, то мы – Европа, любит говорить местный губернатор. Это неправда. «Евпропейскость» Калининграда проявляется разве что в полном отсутствии матерных надписей на стенах. Вместо этого – трогательные поздравления с днями рождений и таинственные криптограммы типа «Город собак» или «Rain of glam». Но в целом это русский город, посреди стандартно застроенных кварталов которого, как провалы в иной мир, торчат Кафедральный собор, Фридландские ворота и прочие немецкие артефакты.

Русские не создали здесь ничего своего. Разве что поставили по предписанию Москвы памятники Калинину, Ленину и Родине. По поводу Родины-Матери калининградцы шутят, что она же и отец, потому что, если смотреть от ТЦ «Новая Европа», то торчащий из-за юбки палец кое-что напоминает.

Кстати, помимо «Новой Европы», есть еще и просто ТЦ «Европа», а также клубы «Кенигсберг» и «Новый Кенигсберг». Русские Калининграда тоскуют по чужой истории. Эта ностальгия чувствуется и в картинах местных художников, пишущих немецкий город, который они никогда не видели, и в ширпотребных сувенирах, и в потемкинской евро-деревне «Рыбацкая слобода», выстроенной в историческом центре «под старину». В съемной квартире, где я останавливалась, повсюду были расставлены черно-белые фотографии довоенного немецкого города. Молодожены приезжают к Кафедральному собору и могиле Канта, хотя слыхом не слыхивали о категорическом императиве. Но не к Калинину же ехать.

В путеводителе, купленном в магазинчике «Книги и книжечки», монумент «всероссийскому старосте» запечатлен брутально – сзади и снизу. Исторический очерк в этой брошюре демонстративно заканчивается 1945 годом. Видимо в последующие 60 с лишним лет ничего значимого в Калининграде не произошло. Авторы буклета так задекларировали свою задачу – примирить сегодняшний российский город с его историей. «Пусть наш скромный труд добавит резонов к мысли о том, что нельзя ничего построить, разрушая, без фундамента и опор истории», – пишут они.

Славянофильская линия в архитектуре представлена на центральной площади Победы. Здесь стоит Храм Христа Спасителя. «У нас, как в Москве», – говорят патриоты. «Нет таких соборов в России, – возражают местные западники, – Там везде темно, окна – бойницы. А здесь, как в Европе, – витражи». В «европейском» православном соборе пока неуютно (на белых стенах нет росписей) и немноголюдно даже на воскресной службе. Нищих на паперти не было, зато стоял молодой человек, вручивший мне флаер «Голосуй за Александра Невского» (видимо, имелся в виду телепроект «Имя России).

Калининградцы до последнего расширения Евросоюза чувствовали себя ближе к Европе, чем к метрополии. «Сгонять» в Польшу на дискотеку у местной молодежи было делом обычным. Сейчас границу охраняют тщательней, но все равно иногда особо азартные грибники неожиданно обнаруживают себя в чужом государстве и бывают вынуждены выяснять отношения с пограничниками.

Расширение Евросоюза, закрывшего кордон для местных границы, совпало с приходом в Калининград больших московских капиталов, которые олицетворяет губернатор Георгий Боос. «Все москвичи скупили», – жалуются местные. Особое возмущение вызывает застройка парковых зон. Они занимают 40% от площади города – это одна из немногих немецких традиций, которую сберег советский Калининград. Самые объективные горожане признают, что местные чиновники воровали не меньше и парки тоже застраивали. Но в целом ненависть анклава к чужакам из метрополии только крепчает.

Москвичи здесь экономят на импорте. Получают комплектующие и сырье из Европы, потом обрабатывают по западной технологии и завозят в Россию без всяких пошлин. Страдает российский потребитель, поскольку дилер продает, например, автомобили калининградской сборки как настоящие иномарки. Поэтому сами калининградцы предпочитают хоть старенькие, но настоящие западные авто. Улицы заполнены «мерсами» и БМВ 80-х и 90-х годов в отличном состоянии. Они и дешевле, и надежнее.

В угрозы президента Медведева разместить в Калининградской области ракеты Искандер в ответ на американское ПРО в Польше местные интеллектуалы не верят: «Нас просто используют. Неприятно, конечно». Но большинство горожан об этом просто не знает. А когда узнает, начинает сильно волноваться.

Дело в том, что несколько лет назад здесь случилось «землетрясение». Люстры качались, телевизоры с тумбочек падали. Потом рыбаки рассказали, что как раз в тот день военные перекрывали значительный участок акватории для испытаний какого-то нового оружия. Те, естественно, отрицали, но местные были уверенны: испытали «удачно», попав в какой-то сейсмический разлом.

Поэтому, услышав от меня о ракетах, калининградцы начинали сильно волноваться. Странно, что сообщения о строительстве в области АЭС на западные деньги, о котором регулярно вещает местное телевидение, никого так не пугает.

В целом же посещение Калининграда внушило мне уверенность в том, что… Севастополь останется русским. Украинизаторы могут, конечно, снести все здания в этом городе, переименовать его в Мазепинск или в Бандеровск, заселить завезенными галичанами. Но фантомные боли чужой истории будут мучить переселенцев, как мучает тоска по Кенигсбергу калиниградцев. Ибо «нельзя ничего построить, разрушая, без фундамента и опор истории».