В Севастополе умер ещё один дельфин под опекой «Безмятежного моря»

В Севастополе развивается ситуация вокруг центра спасения морских млекопитающих «Безмятежное море». Стало известно о смерти ещё одного дельфина — белобочки Персея. 

Как и в случае со смертями Севы и Деметры, «Безмятежное море» скорбит, но позиционирует ситуацию как успех, ведь Персей пробыл в реабилитации более четырёх месяцев:

«Он стал самым долгоживущим черноморским дельфином на реабилитации».

Крымские учёные относятся к деятельности АНО «Безмятежное море» крайне критично, а часть помогавших «Безмятежному морю» волонтёров продолжает настаивать: больные дельфины для организации — не более чем технический канал, позволяющий получать государственные гранты и частные пожертвования.

Что известно о смерти Персея

Самца-белобочку, которого позже назвали Персеем, нашли обессилевшим в камышах Казачьей бухты в начале июня. В начале его считали молодым, лет 7-10, но ближе к концу жизни о нём говорили как о 20-25-летнем «дедушке».

Учёные предупреждали: в отличие от афалин, которых мы видим в дельфинариях, белобочки в искусственной среде долго не живут. Это пелагический вид, которому жизненно важно открытое море.

Руководители «Безмятежного моря» (далее — БМ) Анастасия Коростелёва и Анастасия Постникова в ответе ForPost объявили это мнение устаревшим и привели несколько других примеров — правда, без указания бюджета, который требуется на создание необходимых для этого условий.

Реабилитация Персея шла неровно, но были периоды, когда состояние дельфина внушало надежду на скорое возвращение в море. Летом его даже использовали в качестве донора для Деметры. Правда, вскоре после этого Деметра умерла, а самому Персею резко стало хуже. Есть ли связь между этими событиями, говорить без экспертиз сложно.

В начале октября состояние дельфина позволило открыть загородку, преграждавшую путь в море, но Персей был готов двигаться только за мертвой рыбой. За полтора суток на воле добычей корма он так и не занялся.

«Дельфин – как чиновник. Если он привык получать корм просто так, работать уже не заставишь!» — эти слова я услышала однажды от севастопольского мичмана Валерия Митрохина, известного своей работой (точнее – службой) с дельфинами.

Поведение привыкшего к лёгкой еде Персея почему-то удивило руководителей БМ, позиционирующих себя как серьёзных специалистов. 

А Персей вскоре стал чувствовать себя гораздо хуже и умер. 

Но даже эта смерть (третья под присмотром БМ за последние месяцы) амбиций девушек не поколебала: они продолжают увлечённо считать дни, на которые терапия продлила жизнь каждого из дельфинов.

Гибель дельфина была неизбежной — учёные 

О смерти Персея БМ сообщило не сразу, а через несколько дней, максимально проникновенно описав его дружбу с человеком. 

«Услышав, что в вольер заходит человек, Персей стрелой летел к нему навстречу. Был у дедули свой коронный приём: подбежать, вытянуть вперёд грудной плавник и «схватиться» им за ногу, прижавшись к забродам <специальные непромокаемые костюмы>. Затем повернуться полубоком, заглянуть в глаза и открыть рот, как бы ни на что не намекая (но всё же очень требуя салаки)», — написало БМ на своей странице в сети.

На серьёзных специалистов трепет ювелирно выстроенных фраз и рассчитанная на обывателя россыпь медицинских терминов не подействовали.

«Антропоморфные утверждения о "привязанности" дельфина к человеку научно ложны: животное с первых дней умышленно вводили в искусственную депривацию (подавление), формируя у него жёсткую адаптивную зависимость от человека, ломая естественные поведенческие паттерны», — утверждает заведующая лабораторией морских млекопитающих при Карадагской научной станции, кандидат биологических наук Ирина Логоминова.

Гибель дельфина-белобочки во время так называемой реабилитации была неизбежна, уверена она.

«Это закономерная и очевидная биологическая реальность. Пелагические животные в терминальном состоянии не подлежат кустарному лечению, подобные действия лишь пролонгируют предсмертное состояние», — уверена учёный.

Последнее, кажется, поняли и сами руководители «Безмятежного моря» - и увидели в этом путь.

«Его <Персея> случай показал, что некоторые дельфины нуждаются не только в реабилитации, но и в хосписе для дожития», — обозначает БМ свои новые ориентиры.

«Хоспис для дельфинов»

До сих пор людей и деньги собирали на спасение дельфинов, но такой пример за всё время у БМ только один, и тот, с точки зрения учёных, очень сомнительный: афалина Кимми, прибившаяся к евпаторийским берегам и выпущенная почему-то у Балаклавы.

А смертей уже достаточно.

Да, был ещё белобочка Споти, но он уплыл сам, не дожидаясь решения людей. После этого загон для дельфинов стали ограждать.

Получится ли вдохновить общество идеей «хосписа для дельфинов»? Захотят ли люди жертвовать не на спасение животного, а на его «дожитие» и агонию на обезболивающих? Можно ли будет получать гранты на такой проект? 

А ведь нужен не только регулярный финансовый поток, но и стационар с бассейном и базой на берегу. БМ уже получило на эти цели федеральный грант в 24,5 миллиона рублей, хотя ранее на частные пожертвования купило для этого участок в Байдарской долине. 

Логику приобретения участка в горах БМ так и не объяснило, но тех, кто упорно требует ответа, упрекают в злоупотреблении правом. 

Местные власти, доверившись федеральной поддержке проекта, рассматривают под ребцентр участок в дикой Омеге.

Подробнее об этом — в материале «Кто отвечает за дельфинов, если чиновники говорят "не к нам"».

Что ждёт оставшегося дельфина 

После смерти матери-белобочки Деметры под присмотром БМ остаётся пока ещё здоровая малышка Персефона. Сейчас ей около восьми месяцев, а опека матери нужна дельфинам до 2-3 лет. Созвучие с именем Персея случайно, это две разные истории.

Персефона попала к БМ в возрасте 3-4 месяцев. Её перевели с молока на мёртвую рыбу, а «ради проведения обследования» давали игрушки — запрещённый приём, утверждают учёные.

«Текущая ситуация с оставшимся детенышем-белобочкой является следствием грубого нарушения норм обращения с дикими животными, здоровыми животными. Эксперименты над особями белобочек ранее уже привели к гибели ее матери», — считает Ирина Логоминова.

Есть ли ещё у Персефоны шанс вернуться в дикую природу и выжить? 

Сейчас на её содержание БМ ежемесячно получает 40-тысячные пожертвования конкретного человека, но проблемы в целом это не решает. 

«Единственный минимальный биологический шанс на выживание этого детеныша-белобочки — её немедленный возврат в сообщество диких белобочек. Этот процесс требует строгого контроля со стороны профильных надзорных ведомств, для пресечения дальнейших спекуляций на теме "спасения", исключения коммерческих манипуляций и преднамеренного введения общественности в заблуждение о невозможности возвращения дикого дельфина в естественную свою среду жизни», — говорит Ирина Логоминова.

Около двух недель назад БМ обещало подписчикам важные новости о судьбе Персея и Персефоны. Новость о Персее уже была.

***

Как минимум три смерти и один дельфиний побег за несколько месяцев, смена вывески с «реабилитации» на «хоспис», миллионные гранты, странные земельные приобретения и настойчивое нежелание объясняться с теми, кто помогал. С каждым днём становится всё сложнее видеть в этом набор случайностей и издержки коммуникации.

Но если власти действительно не считают важным разобраться в ситуации — это уже вопрос не к «Безмятежному морю».

Светлана Косинова