С каждым годом о событиях Великой Отечественной войны открываются всё новые и новые подробности, рассекречиваются закрытые ранее архивы. В том числе и о зверствах фашистов на оккупированных советских территориях, какой был в те годы и Крым.
Так, в канун 80-летия Победы в Великой Отечественной войне Управление ФСБ по Республике Крым и Севастополю сняло гриф секретности с показаний советского контрразведчика Ибрагима Аганина, который в декабре 1943 года поступил переводчиком в гестапо города Старый Крым. Благодаря этому достоянием широкой общественности стали детали героической гибели крымских патриотов в Великую Отечественную войну.
Несломленные герои
Как следует из копии рассекреченного документа, обнародованного пресс-службой ведомства, москвич Ибрагим Аганин был вызван на допрос в качестве свидетеля в 1963 году. Следователь попросил мужчину рассказать о событиях двадцатилетней давности, когда тот, выполняя задание контрразведывательных органов Советской Армии, прибыл в Старый Крым Крымской области и поступил на службу в штаб «ГФП-312».
«”ГФП” — это тайная полевая полиция “Гехайм Фельд Полицай”, один из самых карательных органов фашистской Германии на оккупированной ими территории. Среди населения ГФП именовалось “гестапо”. ГФП [в Крыму] координировало свою деятельность с “Абвергруппой-302”, которая именовалась “Геркулес”», — поясняется в копии показаний Ибрагима Аганина.
В качестве переводчика мужчина неоднократно участвовал в допросах арестованных местных жителей и бывал невольным свидетелем преступлений фашистов и их пособников. Так, в январе 1944 года на приём к начальнику гестапо пришёл Амет Аблаев с информацией о том, что в Старый Крым из лесу пришли партизаны. Доносчик назвал имена и адреса, по которым каратели немедленно выехали.
Информация подтвердилась: немцы арестовали около десятка молодых девушек и парней. Тем же вечером, по воспоминаниям контрразведчика, состоялся допрос, который он и переводил.
«На допросе [Валентина] Миллер рассказала, что до ухода в лес она вместе с другими девушками работала на очистке дороги, потом из лесу вышел партизан Колесников и пригласил девушек в партизанский отряд. Другие девушки якобы сразу согласились пойти к партизанам, а она, Миллер, первоначально не имела такого желания, но её всё-таки увели в лес. Однако в партизанском отряде очень плохие условия жизни, поэтому все девушки обратно пришли домой в Старый Крым», — следует из документа.
Вызванный в гестапо отец несчастной подтвердил её слова, однако фашистов и он не убедил: по словам Ибрагима Аганина, Валентину Миллер и других задержанных избили, а потом расстреляли.
На допросе немцы смогли выбить у девушек, что партизаны периодически приходят в Старый Крым. Поэтому оккупанты установили слежку за их домами. Увы, это дало результат: через несколько дней в гестапо привезли двух молодых парней по фамилиям Субботин и Стоянов.
Ибрагим Аганин переводил допрос партизана Субботина. По его воспоминаниям, при этом присутствовал доносчик Амет Аблаев, который «бил Субботина кулаками по лицу и ударил несколько раз головой об стену».
Судьба арестованных была предречена.
«Все эти партизаны были расстреляны немцами, о чём я видел отметки в карточках на арестованных <…>. [Следователь] Клейн рассказывал также, что он лично участвовал в расстреле молодёжной группы, и что Стоянов мужественно вёл себя перед расстрелом, что он плюнул кому-то из немцев в лицо, а переводчику Михельсону ударил ногой в живот», — подчеркнул в показаниях контрразведчик.
Также с ними погиб партизан Колесников, о котором рассказала на допросе Валентина Миллер.
Пособники карателей
Допрашивая Ибрагима Аганина, следователь попросил его отдельно рассказать об одном из сотрудников гестапо по имени Эмиль Нюренберг-Нурберг 1922 года рождения. Насколько было известно советскому контрразведчику, переводчик из Старокрымской тайной полиции был шведом по национальности, но называл себя «немецким колонистом из Херсонской области».
По словам очевидцев, Эмиль Нюренберг регулярно превышал полномочия, не только переводя допросы, но и истязая арестованных, и участвуя в их казнях. Особенно зверски проходил допрос Сергея Талдыкина, работавшего переводчиком сельскохозяйственной комендатуры в Старом Крыму и помогавшего партизанам.
«Я лично видел в конце декабря 1943 года, как Нюренберг при допросе Талдыкина в комнате ГФП, где допрашивали арестованных советских граждан, избивал и истязал Талдыкина, выдёргивал ему волосы, бил сапогами по ногам и переломил ему ноги, а потом на Талдыкина спустили большую овчарку, которая искусала Талдыкина. В течение нескольких допросов он так был изуродован, что его нельзя было узнать. Ноги у Талдыкина были переломаны, с головы были выдернуты все волосы и снята кожа. Талдыкина так изуродовали, что он не мог ходить и на допросы его приносили на носилках», — перечислил зверства карателей Ибрагим Аганин.
Также был схвачен связной Сергея Талдыкина, партизан по фамилии Переходчий из Старого Крыма. На одном из его допросов на глазах Ибрагима Аганина садист-переводчик Эмиль Нюренберг сначала избивал несчастного резиновой дубинкой, а когда тот упал, встал ему на живот и прыгал, требуя признания. В начале января 1944 года советский контрразведчик видел, как во двор гестапо заехал грузовик, из которого скинули лопаты и носилки, на которых в последние дни носили на допрос Сергея Талдыкина. Позже Эмиль Нюренберг рассказал коллегам, что лично застрелил связного Переходчего, а немцы — Талдыкина.
Не менее изуверским способом выбивались показания Аграфены и Надежды Пантелли, матери и дочери, которых обвинили в помощи партизанам. Девушку в итоге всё равно расстреляли, а Пантелли-старшую в конце марта 1944 года освободили из тюрьмы партизаны во время налёта на город.
Подвиг пионера
В феврале 1944 года Ибрагим Аганин увидел, как Эмиль Нюренберг с коллегой доставил из Феодосии двух советских граждан: «мужчину лет 35-40 с болезненной внешностью и мальчика лет 15». Это был Михаил Иванович Коробков и его сын Виктор.
Коробковых сразу разделили. Старшего допрашивал следователь по фамилии Вельс и переводчик Эмиль Нюренберг. Контрразведчик находился в соседней комнате и всё подслушивал. Михаил Иванович отрицал, что был партизаном, но подчёркивал: у него третья стадия туберкулёза, ему осталось жить не более пары месяцев. Чуть позже Ибрагим Аганин зашёл на допрос подростка.
«Витя Коробков рассказывал, что они с отцом в лесу не были, а жили в какой-то деревне. Следователь Бюльд кричал на мальчика, что он не верит ему, и при мне начал избивать его. Он бил его своими здоровыми кулаками, и от каждого удара мальчик с силой ударялся об стенку. При мне мальчика ударил несколько раз кованым немецким сапогом и переводчик Ламп, после чего я оттуда ушёл, так как не мог смотреть на такое зверство», — признался 20 лет спустя контрразведчик.
Тем временем Эмиль Нюренберг продолжал пытать Коробкова-старшего. Видя, что партизан не сдаётся, фашисты решили выбить из него показания с помощью сына.
«Я тоже вышел в коридор и увидел, что Нюренберг вывел из кабинета Коробкова и завёл его в комнату, где находился его сын. Витя лежал на полу лицом вниз и около него были видны пятна крови. Ламп в это время вытирал кровь со своих сапог», — подчеркнул Ибрагин Аганин.
На следующий день Эмиль Нюренберг «занялся» мальчиком. Пытки обоих Коробковых длились несколько дней, пока Михаил Иванович не сдался. Он рассказал, что работал в Феодосийской типографии, а потом, боясь отправки в лагерь, вместе с сыном ушёл в лес к партизанам. Когда у него обострилось заболевание, то ему разрешили вернуться в город. При этом он получил псевдоним «Лесной» и задание: если кто-то обратится за помощью, то надо во всём содействовать.
После этого в кабинет вызвали Витю и сообщили, что отец во всём сознался. Признался ли подросток, Ибрагим Аганин не знал, но позже видел, что протокол допроса Коробкова-старшего занимает один лист бумаги, а младшего — половину страницы.
Фашисты не пощадили ни отца, ни сына. По рассекреченным показаниям, Эмиль Нюренберг лично застрелил «чахоточного», то есть Михаила Коробкова.
Бесстрашие юного героя давно известно. Именем Вити Коробкова в Феодосии названа школа, где он учился, и примыкающая к ней улица. Его имя также носит детский лагерь отдыха в Ялте и пассажирский теплоход.
Напомним, недавно в крымском УФСБ пролили свет на трагическую историю феодосийской подпольщицы Алиме Абденановой, которую выдала немцам напарница Лариса Гуляченко. Девушка испугалась за свою жизнь и сдала фашистам всю группу Абденановой.
Российские спецслужбы продолжают обнародовать засекреченные до этого архивы, касающиеся зверств оккупантов в Крыму в годы Великой Отечественной войны.
Пелагея Попова
Фото: пресс-служба УФСБ по Республике Крым и Севастополю
