Лучшие времена России: при ком в стране жилось лучше всего

Поэта Николая Некрасова, как известно, волновал вопрос о том, «кому живется весело, вольготно на Руси». Но автору этих строк не менее любопытным казался и ответ на другой вопрос: а когда жилось в нашей стране хорошо?

Эпоха Ярослава Мудрого

Ярослав Мудрый

Конечно, судить с высокой степенью достоверности о времени, от которого нас отделяет почти целое тысячелетие, можно весьма условно. Тем не менее по косвенным признакам нетрудно догадаться, что великое княжение Ярослава Мудрого было золотым веком в истории Древней Руси и тем, кому посчастливилось жить в этот момент, скорее всего, повезло намного больше тех, кто жил до него или после. Ведь это был по меркам истории совсем небольшой, но счастливый перерыв в бесконечной гражданской войне, которую устраивали между собой князья.

И вот почему: для эпохи Средневековья ключевым показателем успешности того или иного монарха были браки. То есть с кем из государей он смог установить дружественные отношения, связав сына или дочь с его отпрысками узами Гименея. Так вот Ярослав Мудрый в этом смысле был рекордсменом — своих дочерей и сына он пристроил наилучшим образом в самых могущественных королевствах Европы. Наибольшую известность получила Анна Ярославна, ставшая супругой Генриха I аж в самой Франции.

То, что никто из государей не был против породниться с великим князем Киевским, говорит о том, что ведомое им княжество было на самом хорошем счету. И действительно, период политической стабильности, а вслед за ней экономической не мог не дать зримых успехов как внутри страны, так и на международной арене.

Еще два косвенных, но весьма показательных индикатора позитивного развития Руси именно в эпоху Ярослава — завершение строительства главного храма Святой Софии в Киеве, а также первая, по сути, Конституция страны — «Русская Правда». Если бы страна была в глубоком социально-экономическом кризисе или все ее силы были бы отвлечены на борьбу с внутренним или внешним врагом, а тем более если бы с тем и другим одновременно, не до того было бы. Особенно что касается свода законов — тогда их переписывали вручную. Кто бы все это каллиграфически выводил, если бы позиции Ярослава были бы недостаточно крепкими. Вдруг пришлось бы переписывать заново?

Другое дело, что стабильность Мудрого закончилась вместе с его жизненным сроком. Но это, понятно, не его вина, а его наследников, которые не только возобновили старую вражду, но вообще довели ее до апогея. Киевская Русь фактически раскололась на куски и в таком виде просуществовала до появления сильного и сплоченного противника в лице Золотой Орды. Впрочем, все стабильные для наших предков периоды, увы, рано или поздно заканчивались. И начинался период политико-экономической турбулентности.

Царствование Елизаветы Петровны

Портрет Елизаветы Петровны. Художник Иван Вишняков (1743)

Дочь Петра Великого не была столь же выдающимся руководителем, как ее отец. Но именно при ней Российская империя обрела главное — спокойствие на десятилетия. При Елизавете Петровне Россия наконец смогла вздохнуть свободно.

Елизавета дала то, о чем мечтали все сословия российского общества, — 20 лет стабильности. Ни тебе потрясений, ни переворотов. При этом государыня императрица отнюдь не закручивала гайки, а как раз напротив, ослабляла их. При ней в России отменили смертную казнь — неслыханная по тем временам гуманизация правосудия.

Однако и мягким и пушистым царствование Елизаветы Петровны тоже никак не назовешь. Именно при ней апогея своего могущества достигла главная специальная служба России — Тайная канцелярия. Причем довольно либеральная императрица холила и лелеяла этот могущественный силовой орган своего государства. Возглавлял его с 1746 года брат ее фаворита А. И. Шувалов.

Впрочем, покровительствовала матушка государыня не только представителям Тайной канцелярии, но и деятелям науки и искусства. Все ее достижения для развития образования и культуры даже перечислить невозможно.

20 лет елизаветинского спокойствия принесли стране довольно бурный экономический рост, а также славную викторию в Семилетней войне. Конечно, первой в мире Россия не стала, хотя по производству стратегически важного тогда чугуна обогнала многие видные страны Западной Европы. Да и в научной области стала одной из передовых в мире.

Кто-то может возразить, заметив, что многие свои начинания Елизавета не смогла довести до логического успешного завершения. Это сделали потом племянник государыни Петр III и подсидевшая его талантливая, бесспорно, Екатерина Великая. Но так уж получилось, и в этом не вина самой Фелицы, как ее именовал поэт Г. Р. Державин, однако же при ней, в отличие от предшественницы Елизаветы, спокойствие России только снилось. Опять грозили России мятежи самого разного плана и калибра, и одна война с Турцией следовала за другой.

Елизавета же рукой, ничуть не менее твердой, чем у Екатерины, смогла в свое время пресечь всякие поползновения к неразумным попыткам сеять смуту, рознь и раздрай. Платиновый по стабильности век дочери Петра выглядел куда более привлекательно, чем золотой екатерининский. Открытие университетов и гимназий — зримое напоминание об этих славных днях в прошлом императорской России.

Время Брежнева: застой мечты

Свидетелей эпох Елизаветы Петровны и Ярослава Мудрого, конечно, давно уже нет. А вот период «развитого социализма» при «дорогом Леониде Ильиче» застали очень многие россияне и жители других союзных республик.

И они, конечно, помнят, как жили в те годы. Не богато, но стабильно и надежно. Когда о таком понятии, как инфляция, никто слыхом не слыхивал, воспринимая это явление не более как одно из неизбежных атрибутов «разлагающегося» капиталистического Запада. Равно как и проституцию, наркоманию, безработицу и многие другие «прелести» свободного рынка, которые теперь стали чем-то само собой разумеющимся в освобожденных от «советского тоталитаризма» странах.

Да, были проблемы с колбасой, отчего ею пахли все поезда из Москвы. И действительно пахли, потому что колбаса имела соответствующее качество. И при этом цена на многие ее сорта не менялись годами — 2 руб. 20 коп. и 2 руб. 90 коп. Да и стоимость большинства других товаров была практически неизменной, не говоря уж о тарифах ЖКХ.

И как могло быть иначе, если во главу угла всей социально-экономического политики Советского государства был положен принцип неуклонного роста благосостояния граждан? Пропасти между относительно богатыми и относительно бедными не было. У детей последних был тот самый социальный лифт, который позволял скромному ученику фрезеровщика стать, как в случае с моим отцом, директором конструкторского бюро в легкой промышленности.

Так что если то время и считать застоем, то очень динамичным. Не случайно созданное тогда руками наших отцов и матерей, бабушек и дедушек во многом до сих пор нас кормит, обогревает и защищает.

Никто не идеализирует то время, ясно было, что с наполнением потребительского рынка у социалистической экономики большие проблемы. Год от года список дефицитных товаров все время увеличивался.

Но все это искупала дружба народов, позволявшая говорить об особой общности людей — советском народе. Даже некоторые принципиальные критики командно-административных методов управления с ностальгией вспоминают о времени, когда они носили алые галстуки и собирали макулатуру, о времени, когда они ездили со стройотрядами по комсомольской путевке за тридевять земель.

Три тучных периода

Что объединяет три самые благополучные эпохи в истории России? Прежде всего то, что лидеры, возглавлявшие нашу страну в те годы, не видели ничего плохого в том, чтобы граждане становились простыми обывателями, которые, обогащаясь сами, делали бы и всю страну богаче.

И Ярослав Мудрый, и Елизавета Петровна, и тем более Л. И. Брежнев полагали, что без процветания народа трудно добиться успеха вверенного им государства в целом. Ну и наконец, они сами, во всяком случае Елизавета Петровна и Леонид Ильич, любили повеселиться и народу не запрещали. Поэтому и добились успехов там, где у других не получилось.

Александр Евдокимов