Как в Севастополе надо реставрировать исторические здания на примере склепа семьи Кист

Историю о том, как потомок известного в Севастополе мецената и владельца гостиницы времен Российской империи «Кист» Фердинанда Киста решил восстановить фамильный склеп на старом городском кладбище, ForPost рассказывал в начале лета.

Во вторник, 16 августа, на объекте побывал наш корреспондент, который посмотрел на достигнутые к этому времени результаты и попытался понять разницу в подходах к реставрации за частные и бюджетные средства. Ну а выводы пусть делает читатель.

Дорога к склепу проходит через заросли кустарников и поваленные постаменты покойных времен Российской империи. Моментами ощущаешь себя Маугли из рассказов английского писателя Редьярда Киплинга, пробирающимся сквозь поросший джунглями заброшенный город.

«Склеп не является объектом культурного наследия, но находится в охранной зоне трех ОКН – могил  композитора Владимира Сокальского и героя первой обороны Севастополя Федора Кампфе, а также достопримечательного места Херсонес Таврический. Поэтому нам пришлось разрабатывать раздел по сохранению этих объектов культурного наследия при производстве работ на склепе семьи Кист, как того требует 73-й федеральный закон. На это мы потратили год», – сказал Анатолий Пряшников.

Обычно в Севастополе с реставрацией исторических объектов так не заморачиваются.

Найти могилы почтенных севастопольцев довольно сложно – к ним не ведут нормальные дорожки, к тому же они так сильно поросли сорняками, что подобраться к ним без мачете довольно сложно.

Находятся они довольно далеко от склепа семьи Кист, поэтому, какой вред могли нанести им работы, непонятно. Трава, кусты и безразличие – вот кто реально наносит им вред. С другой стороны – закон есть закон.

Территория склепа небольшая. До начала работы ее облюбовали лица без определенного места жительства. Поэтому перед началом реставрации объект пришлось расчищать от завалов и мусора, смывать со стен черный нагар от костров, насколько это возможно.

Анатолий Пряшников подчеркивает, что реставрационные работы проводятся классическим способом: используются идентичные оригинальным реставрационные материалы и инструменты.

«Это аутентичный крымбальский камень, именно той марки и фактуры, который здесь использовался», – демонстрирует камень реставратор.

В настоящее время реставраторы занимаются восстановлением кладки стен и ступеней, которые за время существования понесли заметные потери.

«Вот аварийная стенка, мы ее не можем обрушать. Мы взяли наиболее аварийные участки, вырезали их и начинаем каждый камешек подгонять, подтесывать, пилить в размер, сажать его примерять – это очень трудоемкая работа, но как это выглядит в итоге, – это очень важно», – подчеркнул Анатолий Пряшников.

Немаловажный момент – повторение руки мастера.

«Если кладка сделана с такими неровными швами, зазорами, со сколами – мы должны повторить точно так же. Мы не должны делать все прямо, перпендикулярно. Такую же ширину шва взять, такую же относительную кривизну блока. Так, чтобы реставрация гармонично смотрелась с остальной частью. Реставрация не подразумевает замену, подразумевает аутентичность», – утверждает мастер.

Анатолий Туманов, который до 2017 года работал в Херсонесе в качестве реставратора памятников каменной архитектуры, подчеркивает, что каждое вмешательство должно быть осмысленным. «Если на камне выбоина, его не надо убирать, надо специальным раствором заделывать. Каждое место работ должно обдумываться», – подчеркнул он.

Реставраторы направили образцы камней с выбоинами в лабораторию в Санкт-Петербург, чтобы специалисты сделали реставрационные растворы под их цвет и фактуру.

«Да, это время, деньги, но это правильно. Мы не просто пошли в магазин, купили какой-то шпаклевки и закидали, как на Большой Морской. Мы делаем так», – добавил Анатолий Пряшников.

По его мнению, ошибка «реставраторов», которые работают на исторических объектах Севастополя, – желание сделать не реставрацию, а евроремонт.

«Они все вышли из евроремонта, ремонта квартир. У них все должно быть беленько и ровненько. Это сразу отличается от того, что было. В реставрации есть такое понятие, как историческая кривизна, и ее надо повторять в ходе работ», – сказал реставратор.

Еще одна беда севастопольских горе-реставраторов – сроки, в которые их загоняет заказчик.

«1,5 квадратных метра кладки мы делали четыре дня. Какой адекватный строитель будет этим заниматься? Проблема начинается с проектирования – проектанты у нас тоже не специалисты, липовые проекты. Реставраторами не рождаются, ими становятся. Грубо говоря, было бы желание – желания нет. Строители хотят заработать денег и уехать, а самое страшное – у их работодателя, заказчика такое же желание: сдать, отчитаться, что мы сделали. А то, что возникают вопросы, скандалы, – это ж потом», – подчеркнул Анатолий Пряшников.

Склеп семьи Кист – маленький объект. Севастопольские реставраторы говорят, что готовы взяться и за крупные постройки, но на определенных условиях.

«Первое – мы занимаемся реставрацией, а не капремонтом. Второе – достойная оплата труда реставраторам. Потому что, когда я узнаю, что на этих объектах люди получают зарплату 50 тысяч, я понимаю, что это половина от того, что должен зарабатывать реставратор. Реставратор – это очень тяжелая физически и морально профессия, но она творческая – мы тут над каждым камнем спорим – так сделать или не так», – подчеркнул собеседник ForPost.

Глеб Вадатурский

Фото автора