Политик Вадим Колесниченко вспоминает события Русской весны в Севастополе.
«19 февраля 2014 года, когда расстреляли наш «Беркут» <в Киеве>, стало понятно, что работать в парламенте (Верховной Раде Украины. — Ред.) невозможно, начался государственный переворот. Я тогда сделал заявление, что я отказываюсь работать в парламенте, и, по сути, я уехал из Киева», — рассказал Вадим Колесниченко.
По его словам, тогда он созванивался с коллегами (депутатами Верховной Рады), говорил, что если они будут заходить в здание парламента, то таким образом будут легализовать госпереворот. Если бы они не заходили, не было бы «легализации» этого госпереворота.
«23 февраля утром, в 10.00, мы с командиром „Беркута” Колбиным приехали в „Тавриду”. Нужно было встретиться с Чалым, поскольку возник ряд вопросов при подготовке митинга. Нужно было обеспечить безопасность людей. Безопасность обеспечивали спортсмены, ветераны „Беркута”, часть людей, которые работали на рынке. В общей сложности около 600–700 человек обеспечивали безопасность внешнего периметра», — рассказывает Колесниченко.
Политик считает важным вспомнить, что 20 февраля 2014 года российский флаг подняли в Керчи. Там были столкновения с милицией. Это была первая попытка что-то сказать. Затем случилась попытка поднять украинскую морскую пехоту против народа. И это не состоялось.
«В период с 23 февраля и до самого референдума я провёл в общей сложности около 300 интервью. В Крыму было огромное количество представителей СМИ: с Украины, из США, Европы, Азии. Были даже журналисты из Японии. Все снимали всё. Мы ездили на блокпосты, по улицам, искали танки, которых не было. И все это видели. И журналисты мне говорили: мы всё видим и понимаем, но формат нашей передачи такой, что мы не сможем это показать, и ты не обижайся.
Сейчас мы понимаем, что блокпосты смели бы в три секунды, если бы была применена сила. Но уверенности и радости людей на блокпостах японцы точно не могли понять. Они — японцы — мне задавали вопрос, понимают ли люди, что, если начнётся война, их как кур перестреляют. Я отвечал, что, наверное, понимают. А чему они радуются тогда, спрашивали японцы, а я отвечал: «Вот этого вы не поймёте», заключил Вадим Колесниченко.
Помню лицо иностранного журналиста, которому возле дома правительства наши и так, и этак объясняли, почему они не хотят в Европу вместе с Украиной... Так вот лицо это выражало лишь одно: "Не понимаю!"