Хабаровский протест: переход на сторону народа

Хабаровская сумятица, кажется, угасает. Закон велоспорта и революционного действия — остановившийся велосипед падает. Если с 8 июля — почти уже месяц — процесс, несмотря на все усилия, так и не раскрутился, значит, скорее всего, и не раскрутится. Адьё до следующего раза.

Но усилия, конечно, были немалые. Не будем говорить о роли властей — и региональных, и центральных — в том, что от ареста руководителя так полыхнуло. Вряд ли при минимально рассудительном настроении граждан края арест конкретного Фургала по обвинению в скаредных делах вызвал бы такую реакцию.

Ходить с лозунгами «Я/Мы Фургал» — значит иметь довольно своеобразное представление о том, кто я и кто мы.

Но такое состояние умов уже более двух веков как описано иезуитом Жозефом де Местром: «Злоупотребления порождают революции, а революции хуже всяких злоупотреблений». Урок властителям и урок подданным. К недоношенной хабаровской революции это также относится.

Однако тут интересен вопрос о межрегиональной помощи взбаламученному краю. Кто именно хату покинул, пошёл воевать, чтоб власть на Амуре Фургалу отдать. Ведь несмотря на расстояние от Москвы в 8 тысяч километров и разницу в 7 часовых поясов, борцы за счастье народное, памятуя завет В. И. Ленина «Владивосток (т. е. Хабаровск) далеко, но ведь край-то нашенский», тут же, оставив все дела и потратив последние сбережения на дорогу, отправились участвовать в дальневосточной движухе. Те же, у кого не было сил или денег, участвовали дистанционно.

Наименее интересны здесь те, для кого это повседневная работа. Десанты навальнят и ходорчат в Хабаровске никого не удивили. Скорее удивило бы их отсутствие — сразу раздались бы участливые вопросы: «А что случилось с Алексеем Анатольевичем (Михаилом Борисовичем)? Не приболел ли, случаем?».

То же относится и не к рядовым пехотинцам, а к столичным политрукам. Гозманы, Гудковы etc., приветствующие амурский Остров Свободы, естественно, не без лозунга «Я/Мы Фургал», — а что вы ещё ждали? Вклиниваться в любую брешь — это смысл их существования, и любое ослабление роковой власти исполняет их сердца сладким трепетом — неужто уже?

Особый случай, когда главным движущим чувством является не безумная надежда, но месть и злорадство. Бывший гехеймсрат Г. О. Павловский, некогда бывший причастным к таинствам Путина и Кремля, а затем эту причастность утративший, счастлив любой неприятности, случающейся с бывшим патроном, и в этом сильном чувстве сейчас главный смысл его уединённого бытия. Это не только к Павловскому относится, но он самый простодушный.

А это уже имеет отношение к любимому вопросу наших государственников о предательстве элит. Было ли оно в хабаровские дни? Конечно, сам Павловский всегда больше надувал щеки, что ещё не есть признак принадлежности к боярству, которому положено изменять, — но отчасти на этой линии. К тому же вряд ли он один такой, а все остальные кремлёвские беззаветно преданы престол-отечеству.

Но, возможно, элиты потому и элиты, что предают не каждый день и не по каждому поводу, а тогда, когда есть серьёзные шансы на успех. Тогда как Хабаровск такого выдающегося шанса не давал. Это был всё же не тот случай, о котором говорят: «Aut nunc, aut nunquam» — «Теперь или никогда».

Однако и «Я/Мы Фургал» на что-то пригодилось в наблюдении хоть и не за элитами, но за приэлитной обслугой. Слишком уж много людей, кормившихся в былые времена с рук АП, сегодня отметились в хабаровской фронде. Возможно, почувствовали, что ветер меняется и надо реагировать, возможно, в АП перестали платить, а в другом месте, напротив, начали, возможно, реализовали в своей деятельности принцип «ласковы телятки сосут по две матки» — в АП можно получать под одно, а в другом месте под другое.

Идеалистическая мотивация теоретически тоже возможна, но несколько сомнительна. В былые времена нынешние борцы за народное дело так нарочито бравировали своим цинизмом: «Правда по-гречески будет «мрiя», — что в их нынешний горячий идеализм верится с трудом. Просто сменился податель дензнаков.

Если заниматься ранней диагностикой перемены хозяина, следует учесть, что она неравномерна и зависит от места, занимаемого субъектом на общественной лестнице. Обер-офицеры, штаб-офицеры и генералы изменяют с разной быстротой догадливости, и чем ниже придворный чин, тем больше вертлявости.

Деятели кремлёвских молодёжек (пусть ныне уже устаревшие деятели) бегут первыми, такова уж степень их верности. Что до бояр, то они с интересом за этим наблюдают. Понаблюдаем и мы.

Читайте по теме: Хабаровск: Самое худшее, что можно сделать

Максим Соколов