‑91 °C и медведи против пингвинов: о чём спрашивают севастопольца после Антарктиды

Пять месяцев провёл в непосредственной близости к Южному полюсу научный сотрудник отдела физиологии животных и биологии Института биологии южных морей РАН Михаил Силаков – участник 71-й Российской антарктической экспедиции, стартовавшей из Санкт-Петербурга 5 ноября 2025 года. О своих впечатлениях учёный рассказал журналисту портала ForPost Ксении Криловец.

Большая Антарктида 

Что объединяет Антарктиду и Севастополь? Самый первый и очевидный ответ – ледяной  континент, существование которого на протяжении веков оставалось гипотезой, был открыт в январе 1820 года русской экспедицией Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, имя которого знают и чтут все севастопольцы. Благодаря севастопольским учёным связь нашего города с Антарктидой существует и сегодня, но для большинства горожан этот континент остаётся загадкой. Поэтому первый вопрос, который был задан гостю программы – какая она, Антарктида?

Ответ тоже оказался простым – не такая, как на картинках.

«Ни картинки, ни видео не передают масштабов и просторов Антарктиды. Могу сказать так – она крупнее, больше и интереснее», – говорит Михаил Силаков.

Первая антарктическая экспедиция состоялась в 1956 году и называлась советской. Теперь экспедиция – российская, но счёт продолжается в том же порядке. Причин отправляться на край Земли и проводить месяцы в очень жёстких, если не сказать больше, условиях у учёных много. Одна из них, по словам Силакова, – желание человечества иметь точный прогноз погоды, и не на один день (хотя этого достаточно, чтобы знать, брать ли с собой зонт), а на продолжительный срок, необходимый работникам сельского хозяйства и ещё многих сфер человеческой деятельности. Антарктида же, говоря словами севастопольского учёного, – один из центров управления погодой в мире. И её изучение увеличивает точность прогноза.

Эта причина, конечно же, не единственная. Всё сущее на Земле – лишь элементы единой системы, и происходящее в одной части земного шара может отозваться в другой. Отсюда – необходимость постоянного мониторинга происходящих на Южном полюсе изменений.

В состав 71-й антарктической экспедиции входили учёные из разных регионов (от Калининграда до Владивостока) и разных научных направлений. Гидрохимики изучали свойства воды и содержание в ней микроэлементов, медики – физическое и психологическое состояние людей, проводящих многие месяцы на станции «Восток».

Температура там, напоминает Михаил Силаков, даже летом не поднимается выше минус 30, а зимний рекорд – минус 91 С. Плюс – находящиеся на станции люди отрезаны от всех благ цивилизации, включая нормальный для большинства живущих на планете интернет. Пища для изучения у медиков богатая – сейчас, по словам учёного, наблюдения используются для прогнозирования поведения космонавтов, которым предстоят дальние полёты. Ведь и там, и тут люди, по сути, находятся «в хорошей, но всё же консервной банке» – «в магазин не сбегаешь и в картинную галерею не сходишь».

Можно предположить, что работа в Антарктиде меняет людей. Но подтвердить это учёный не смог – по крайней мере, те, кого он знает, после работы в аномальных условиях не изменились. Возможно, потому, что перед включением в состав экспедиции всех кандидатов тщательно проверяют на состояние здоровья.

Во льдах Антарктиды

Сам Михаил Силаков находился не на станции «Восток», а на экспедиционном судне. Условия, по его словам, слегка стеснённые, но комфортные – каюты на 2-4 человека, отношения хорошие. Никаких бытовых конфликтов среди участников экспедиции не возникало – видимо, дело и тут в строгом отборе. Единственной переменой, которая произошла с ним за время экспедиции, учёный признал некоторую бытовую «расслабленность».

«Ты не готовишь, не ходишь в магазин, не стираешь постельное бельё, забываешь, что такое деньги. Меняется распорядок дня, нарушается привычный режим – днём работать, ночью спать. И когда возвращаешься из долгих рейсов, возникает такое сонливое состояние. Но это всё временно», – говорит он.

Самое сложное в климатическом плане, по его словам, – не мороз, а ветер, от которого нужно максимально защищать лицо. Плюс –  риск обгореть. В том числе и потому, что солнечные лучи отражаются от сверкающего льда.

«Очень много снега, льда, и ты просто сгоришь, если себя не защитишь. Были у нас ребята, которым под солнышком становилось хорошо, и они открывали лицо. А потом их мазали средствами от ожогов», – рассказывает Михаил Силаков.

Ему, морскому биологу, Антарктида тоже предоставляет широкий простор для изучения. В антарктических водах водится большое количество живых организмов. Но обычных людей, конечно, интересует то, что покрупнее – от китов, которых здесь тоже множество, до пингвинов.

«Пингвины издалека похожи на людей. Многим кажется, что они похожи на детей: торопятся, бегут, потом падают и едут на пузе, опять подскакивают», – описал самых известных обитателей Антарктики учёный.

Встречались, добавляет он, и пингвины, погружённые в некие размышления и задумчиво глядящие вдаль. Но помнить, что это птица, границы которой лучше не нарушать, стоит всегда. Были случаи, когда пингвины клевали людей, чьё поведение им не нравилось.

Но самый удивительный и при этом самый частый, по словам учёного, вопрос, который приходится слышать по возвращению из Антарктиды, – видел ли он белых медведей, и как они взаимодействуют с пингвинами.

«Отвечаю – белые медведи пингвинов не едят, потому что они находятся очень далеко друг от друга», – смеётся Михаил Силаков.

Бывал он и в Арктике, где на самом деле живут белые медведи. Причём здесь удавалось подойти к полюсу на более близкое расстояние, чем в Антарктиде.

«Может быть, поэтому полярное сияние в Арктике было ярче того, что я видел в Антарктиде», – говорит учёный.

Ольга Смирнова