В Севастополе планируют объединить исторические объекты и музеи города. С такой инициативой выступили губернатор Сергей Меняйло и председатель законодательного собрания Алексей Чалый.

Для реализации данной задачи уже создано государственное бюджетное учреждение культуры «Объединенный музей-заповедник истории Севастополя», в состав которого войдут «Херсонес Таврический», «Малахов курган», «Максимова дача», «Панорама», «Диорама», генуэзские крепости и другие объекты, в том числе и не имеющие музейного статуса, но нуждающиеся в защите. Руководителем «Объединенного музея-заповедника», который в перспективе должен получить федеральный статус, назначен представитель возглавляемого Алексеем Чалым Агентства стратегического развития Константин Бочаров. Собственно, организация новой структуры была заявлена как раз в рамках концепции стратегического развития города, сформированной агентством в соответствии с опросом севастопольцев.

Новый музейный проект полностью вписывается в современный российский контекст. Данная практика — объединение музеев, библиотек, университетов в один единый центр — с разной степенью эффективности действует по всей стране, имея как очевидные преимущества, так и недостатки.

Последние десятилетия Севастополь, истерзанный украинской независимостью и бездарностью местных руководителей, лавировал между Сциллой туристического будущего и Харибдой военного прошлого. Удачным это лавирование не назовешь — наоборот, город получал то одну, то другую пробоину, являя собой зрелище донельзя эклектичное. Памятники и музеи великого прошлого соседствовали с аляповатыми развлекательными атрибутами настоящего.

К примеру, Херсонес, памятник ЮНЕСКО, заполнился элитными яхт-клубами и местами отдыха, соседствовавшими с Владимирским собором, раскопками и руинами, где в 988 году принял крещение князь Владимир. Колорита добавляли полуголые пляжники, загоравшие на прибрежной гальке и лицезревшие православные кресты и мраморные колонны первых веков нашей эры. Малахов курган, увековеченный в литературе Луи Буссенаром, превратился в заброшенный парк, где в трухлявом гнилозубье деревьев пьянствовала, шарилась и плодилась молодежь, оглашающая места боевой славы криками то ли агонии, то ли наслаждения.

Это не исключения, не вырванные из контекста примеры, а стандартная, общераспространенная для постсоветского Севастополя ситуация, где музеи оказались нужны только лишь их работникам, а места славы и достопримечательности стали чем-то вроде бесплатного приятного фона для отдыха. Киевские и севастопольские власти думали о чем угодно — от деребана земли и несанкционированной застройки до вырубки деревьев и закрытия общественных пляжей, — но только не о колоссальных по своей исторической, культурной значимости объектах.

В этом присутствовал как местный, региональный, так и общенациональный, государственный аспект. Торжество мамоны, когда на смену сначала христианским, а после коммунистическим ценностям пришла нелепая пародия на западный капитализм, возвело деньги в культ.

Присутствовал и другой, более персонифицированный момент. Ведь тезис «Севастополь — город русской славы» не случаен, и большая часть городских святынь коррелирует именно с русской историей. Украинской компоненты в них никогда не было, а это не могло не раздражать Киев, взявший курс на тотальную украинизацию, когда действительно переписывались учебники, переименовывались улицы, переформатировалось культурное наследие. Севастополь с его культом Нахимова, Лазарева, Толстого, Пушкина в новый украинский формат не вписывался. Оттого шло сознательное и бессознательное замедление пульса города.

Окажись Лев Толстой в Севастополе в наше время, увидь шашлычные на Сапун-горе или пляжный Херсонес, где не только играли пьяные свадьбы, но и снимали порнографию, то вряд ли бы он написал свои знаменитые строки: «Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникли в душу вашу чувства какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах». Перед великим мыслителем в их унизительном, жалком виде распластались бы оскверненные, заброшенные памятники, церкви и кладбища. Таков был Севастополь из 1990-х. Позже, в нулевых, его несколько облагородили, но сделали это в хаотическом, бесплановом порядке, уничтожив эстетичный вид города.

Именно такое отношение к святыням, их жуткое состояние и стало мерилом статуса Севастополя в Украине. Характеризовало и уничижало его. Возможно, поэтому работники музеев, библиотек, преподаватели столь активно выступали за присоединение Крыма к России.

Ситуация с историческими объектами, музеями, сложившаяся в Севастополе, требовала немедленного разрешения, кардинальных мер. И вот их наконец заявили. Слова Алексея Чалого о модернизации инфраструктуры исторических, культурных объектов дают основание для больших надежд.

Это в первую очередь позволит избежать вечных проблем с арендой и продажей земли, приводящей к появлению совершенно диких формаций в культовых местах. Теперь, по словам Алексея Чалого, вокруг исторических объектов будут создаваться охранные зоны. Кроме того, флагманы нового объединения — «Херсонес», «Панорама» — могут вывести на новый уровень менее значимые объекты. Тут плодотворен пример аналогичного объединения в Волгограде, опыт которого и хотят перенять в Севастополе. Таковы перспективы и ожидания.

Но на деле и «Херсонес», и «Панорама» уже выказали свое несогласие относительно проекта «Объединенного музея-заповедника». По их мнению, данная инициатива противоречит распоряжению Владимира Путина от 2 октября 2014 года, согласно которому оба музея должны получить федеральный статус и войти в свод особо ценных объектов наследия народов РФ. Включение же их в состав вновь созданного объединения сулит им утратой юридической и хозяйственной самостоятельности, а это, в свою очередь, означает меньшие полномочия и возможности. Как для благих, так и для крамольных дел.

Однако инициатива Меняйло, Чалого скорее лежит в области комплексного развития города. Градоначальники делают важный акцент на военно-патриотическом туризме как приоритетном направлении. Это здравая, компромиссная инициатива, которая может гармонично объединить и легендарное прошлое, и предприимчивое будущее. Правда, слишком многое тут будет зависеть от реализации данной идеи, от людей, курирующих проект.

Сделать это необходимо на высочайшем уровне. К этому, в частности, апеллировал и президент России Владимир Путин в своем послании к Федеральному собранию: «...для России Крым, древняя Корсунь, Херсонес, Севастополь имеют огромное цивилизационное и сакральное значение... именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда». Продолжая данную метафизическую риторику, можно сказать, что столь колоссальные по своему значению для России места Севастополя, как Малахов курган и Херсонес, Сапун-гора и 35-я батарея, — это центры силы для каждого русского человека и русского народа в целом. И отношение к ним должно быть трепетно-благоговейным.

Года 3–4 назад мы с женой оказались в местечке Сатанив Хмельницкой области. В этом небольшом украинском городке есть уникальная синагога-цитадель XVI века, где, в частности, несмотря на вандализм фашистов, сохранился синагогальный ковчег (арон а-кодеш). Здание синагоги производит совершенно неказистое впечатление снаружи, но внутри, какого бы вероисповедания ты ни был, невольно испытываешь священный трепет. Кое-где на стенах еще сохранились письмена.

Нас, отперев замки, провел внутрь местный житель Борис Васильевич и рассказал совершенно жуткую историю о том, как в здание синагоги со всего Сатанива свозили мусор. «Образовалась куча выше человеческого роста. Крысы, смрад. Я не выдержал, заколотил вход и начал борьбу. Мусор вывозил на своем жигуленке, писал в инстанции, караулил, дрался, был бит». Три года Борис Васильевич потратил на то, чтобы спасти сатанивскую синагогу от мусорной вакханалии.

Когда я рассказал об этом знакомому еврейскому ученому, он, придя в совершеннейший ужас, сказал:

— Знаете, страна, где так обращаются со святыми местами, обречена...

Он был прав, конечно, этот еврейский ученый.

Вот и севастопольские, крымские святыни находятся сегодня в довольно-таки скверном состоянии. Возможно, инициативы нового правительства изменят ситуацию и с возрождения этих мест силы начнется укрепление всей России.

Пока же Севастополь, как и Крым, лучше всего описывается фразой, сказанной Александром Пушкиным во время его путешествия по полуострову в 1820 году: «Страна важная, но запущенная». В наших силах этот 200-летний факт изменить.

Платон Беседин