В России после серии нападений в школах планируют начать мониторинг социальных сетей подростков, чтобы отслеживать потенциально опасные ситуации. Эксперимент уже стартовал в одном из регионов, но пока оставил больше вопросов, чем ответов.
Чем объясняется проверка соцсетей подростков
В начале февраля родителям школьников из Татарстана начали раздавать соглашения на обработку персональных данных их детей. Законных представителей также просили указать актуальный номер мобильного телефона ребёнка и его аккаунты в социальных сетях.
«Цель обработки данных заключается в постоянном изучении возможных случаев попадания подростка под влияние деструктивных сообществ и принятии своевременных предупредительных мер», — говорится в документе, который опубликовала «Фонтанка».
В нём также указывается, что собранные сведения будут переданы в республиканский центр «Навигатор», который курирует работу подростковых клубов, молодёжных центров и центров психологической помощи. Однако по другим данным, доступ к этой информации будут иметь и представители учебных заведений.
Что говорят школьники о мониторинге соцсетей
Инициатива вызвала вопросы у родителей, а также у самих школьников, которыми ученики поделились со своим интернет-кумиром Екатериной Мизулиной. Глава «Лиги безопасного интернета» опубликовала сразу ряд сообщений от подростков, которые либо беспокоились из-за перспективы проверок, либо уже прошли таковую.
«Вчера директор прошёлся по страницам учеников и обязал удалить материалы, которые не понравились. Учителя призывают "добровольно" отдавать телефоны на проверку профиля ВК. Просьба сохранить мою анонимность, иначе в школе могут быть проблемы. Хочу добавить, заставляют удалять не только экстремистские материалы, а всё, начиная с мемов, заканчивая группами блогеров», — говорится в одном из сообщений, опубликованных Мизулиной.
Некоторые школьники жалуются, что отказ от проверки якобы может грозить «беседой с полицией» и «школьным учётом». Другие спрашивают о законности таких действий, третьи переживают, что взрослые могут посчитать какой-то контент подозрительным, из-за чего «проверок» и «бесед» станет только больше.
По словам самой Екатерины Мизулиной, она понимает, что органы власти исходят из благих намерений и в нынешней ситуации вынуждены идти даже на крайние меры. Однако в эффективность таких проверок она не верит.
«У педагогов (да и у многих сотрудников правоохранительных органов) при всём уважении нет необходимых навыков для того, чтобы разобраться в активностях молодёжи в соцсетях. Не всегда подписка на какое-то сообщество или общение в чате это маркер деструктивных намерений», — написала Мизулина.
Многие учителя в силу загруженности просто отправят формальные отчёты, а школьники быстро создадут «левые» страницы, прогнозирует общественница.
Как проверка социальных сетей отразится на подростках
Скептически настроены и специалисты, к которым обратились журналисты ForPost. Проверка социальных сетей может быть расценена подростком как вторжение в личную жизнь и привести сразу к нескольким негативным сценариям, считает психолог и автор нескольких сборников детских терапевтических сказок Ирина Хонина.
Во-первых, дети действительно могут начать хитрить: создавать секретные чаты, искать лазейки, чтобы скрывать информацию от учителей и родителей.
Во-вторых, тотальный контроль может разрушить доверительные отношения с учителем, которые тот выстраивал на протяжении нескольких лет. Это грозит ростом агрессивного поведения подростка и резким ответом, например, в виде намеренного срыва учебного процесса.
В-третьих, подростки могут начать провоцировать учителей, создавать фейковые ситуации и распространять ложную информацию, что приведёт к полному тупику в отношениях.
«Я считаю, что вместо тотального контроля за социальными сетями учеников нужно работать над созданием климата доверия и сплочением коллектива. Если классный руководитель замечает изменения в поведении ребёнка, он должен своевременно подключать школьного психолога. Также было бы полезно обеспечить учителей доступом к онлайн-курсам по противодействию буллингу и методикам сплочения коллектива», — отметила Ирина Хонина.
В схожем ключе высказалась и аккредитованный член Общества практикующих психологов «Гештальт-подход» Ирина Александренко. По её мнению, вместо жёсткого контроля и проверок, которые только усилят пропасть между учителями и учениками, нужны поиск подхода к ребёнку и профилактика проблем.
«В школах нет института урегулирования конфликтов и ситуаций травли, более того, часто учителя скрывают или игнорируют такие ситуации, даже когда родители обращаются за помощью. Я не знаю ни одного кейса, где школа это урегулировала и пресекла ситуацию. Работать надо над профилактикой травли и созданием школьных комитетов самоуправления, в которые ученик может обратиться за помощью в ситуации, когда его унижают или преследуют», — сказала практикующий психолог, которая специализируется на работе с семьями и детьми.
Помогут ли проверки избежать инцидентов в школах
Отметим, что после резонанса, спровоцированного новой инициативой, ситуацию официально прокомментировали в Министерстве образования и науки Республики Татарстан. С одной стороны, чиновники подтвердили планы по мониторингу социальных сетей подростков, однако, с другой, подчеркнули, что он возможен только на добровольной основе.
«Мониторинг направлен в первую очередь на выявление контента, который может разрушительно влиять на вашего ребёнка. Эта инициатива поможет нам вместе создать более защищённое онлайн-пространство, где наши дети смогут развиваться и общаться без риска для своего психологического благополучия. Важно подчеркнуть, что проводится он исключительно на добровольной основе и только с согласия родителей», — сказано в сообщении.
В ведомстве отметили, что будут заботиться о данных и цифровой безопасности школьников, но не уточнили детали проверок. Не до конца понятной осталась техническая сторона вопроса: планируют ли чиновники, учителя или привлечённые специалисты следить за соцсетями подростков «со стороны» или же «изнутри»?
Судя по всему, в некоторых российских школах действительно были случаи, когда учителя или директора брали телефон школьника в руки и что-то смотрели в самих аккаунтах. Однако в «соглашениях», которые публиковали СМИ, от родителей просили только номер, имя и список социальных сетей подростка — без логина и пароля от аккаунта.
Это значит, что проверяющие даже в случае согласия получат доступ лишь к «внешней стороне» профиля — фотографиям и публикациям, которыми подросток сам поделился, то есть, по сути, к публичной, а не личной информации, находящейся в переписках.
Тогда как «нежелательные контакты с незнакомцами, которые могут представлять реальную угрозу», попытки «склонения к противоправным действиям под видом безобидных челленджей», а также «мошенничества и манипуляции, направленные на получение личных данных», об опасности которых пишут чиновники, чаще происходят именно в личных переписках либо закрытых чатах, доступ к которым, судя по всему, официально никто не запрашивает.
С другой стороны, после некоторых инцидентов в российских школах журналисты постфактум находили публикации подростков, в которых они, по сути, анонсировали нападения. Если же нынешний мониторинг сможет своевременно отследить такое публичное предупреждение и предотвратить трагедию, значит, усилия окажутся ненапрасными.
Андрей Гринев
А кто-то может воспринять это как круглосуточную слежку и нарушение своих прав и свобод, вторжение в личное пространство. И в этом тоже будет какой-то резон: деструктивны - единицы, но под постоянный мониторинг (и соответственно - под подозрение) попадают все. Благими намерениями, как говорится...
Всё-таки надо задуматься о целостной системе воспитания, когда и семья, и школа, и государство работают в одном ключе, и учат, воспитывают и подсказывают, а не следят и наказывают.