Тегеран пока задействовал лишь часть своих возможностей

По сообщениям CNN, Иран начал устанавливать небольшое количество мин в Ормузском проливе. До настоящего момента размещено лишь несколько десятков мин, однако у Ирана всё ещё остаётся большинство его минных катеров, и при необходимости он может установить сотни мин.

И это после всех сообщений о том, что весь иранский военный флот уничтожен американцами. Впрочем, ситуация эта говорит скорее о другом: у Ирана остаётся очень много козырей, которые он ещё не выложил на стол. Более того, главные из них у Ирана по-прежнему на руках. И разыгрывает он их грамотно.

Как минимум, об этом говорит тот факт, что в активную войну ещё не включились хуситы. Хотя они несколько раз заявляли о своей готовности, и по ряду признаков это отнюдь не символические заявления. Причиной их бездействия может быть то, что сейчас они выполняют функцию своеобразного «дамоклова меча», подвешенного над головами арабских монархий Залива. Им дают понять, что может произойти, если эти государства всерьёз включатся в войну на стороне США. И это только один из козырей. Отнюдь не главный.

А главный, по сути, известен. Это главный ресурс региона. И это не нефть. Это вода.

Потому что все эти «оазисы в пустыне», вроде Дубая и Эр-Рияда, фактически держатся на крайне уязвимой системе водоснабжения. Стоит её серьёзно нарушить — и уже через несколько дней такие города окажутся в критическом положении. В буквальном смысле может возникнуть гуманитарная катастрофа. Отчасти это напоминает сюжеты из компьютерных игр вроде Spec Ops: The Line или Fallout — только без радиации.

Под этой угрозой живут миллионы жителей монархий Залива. Для такого количества людей и для такого уровня потребления природных запасов пресной воды там просто недостаточно. Поэтому на побережье построены огромные опреснительные комплексы, которые обеспечивают города водой. Эти объекты инфраструктуры крайне уязвимы и плохо защищены.

Для понимания: опреснение обеспечивает Катар практически на 100%. У Бахрейна и Кувейта природные источники дают около 10% потребности в пресной воде. У Саудовской Аравии ситуация лучше — примерно 30% воды поступает из естественных источников. В ОАЭ — около 60%. Но даже там в случае серьёзного кризиса могут начаться внутренние конфликты за доступ к ресурсам.

Речь идёт о населении численностью значительно более пятидесяти миллионов человек. В основном это жители крупных городов тех самых монархий Залива. Их жизнь буквально зависит от нескольких прибрежных опреснительных комплексов, которые подают воду по трубопроводам вглубь пустыни. Пустыни, которая на арабском называется «Руб-эль-Хали» — «Пустая четверть». Название говорит само за себя.

При этом подобная зависимость характерна не только для арабских стран. Израиль — тоже в значительной степени «искусственный оазис»: по разным оценкам, до 90% питьевой воды там обеспечивается именно опреснительными установками.

И если представить, что Иран нанесёт масштабный удар по этой инфраструктуре, последствия могут быть катастрофическими для всех союзников США в регионе. По самым оптимистичным оценкам, серьёзные проблемы начнутся уже через несколько дней. Далее может возникнуть то, что климатологи называют «каскадным эффектом» — цепная реакция разрушения инфраструктуры и экономики.

Регион в таком случае рискует быстро превратиться в то, чем он был сто лет назад — в крайне засушливую территорию с минимальными условиями для жизни. Это станет серьёзной проблемой и для США, пусть и косвенно: мировой рынок нефти и транспортные маршруты окажутся под огромным давлением.

Другое дело, что выкладывать этот козырь на стол Иран не торопится. Для региона это фактически локальный вариант «оружия судного дня». Но нет сомнений, что такой сценарий рассматривается. Про «красные линии» Иран обычно не говорит публично.

Дойдёт ли до этого дело — вот главный вопрос.