«Стремление договориться губернатор Севастополя воспринимает как слабость», - Вячеслав Горелов

Поводом для небольшого интервью с депутатом стала оценка, которую дала конфликту председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. Валентина Ивановна, напомним, призвала губернатора Дмитрия Овсянникова и спикера регионального парламента Екатерину Алтабаеву перестать «ругаться», поскольку конфликтуют они, по ее мнению, «из-за ерунды». Вячеслав Горелов с этой оценкой категорически не согласен.

Читать по теме: В правительстве Севастополя не услышали Матвиенко

– Депутаты и правительство спорят не о ерунде, они спорят о принципиальных вопросах. Разве полномочия правительства по бесконтрольному перераспределению бюджетных средств можно отнести к ерунде? Разве полноценное содержание органа независимого финансового контроля, каковым является Контрольно-счетная палата Севастополя, можно считать несущественным вопросом? Разве своевременное и в полном объёме исполнение поручения Президента по созданию ООПТ в урочище Ласпи можно было назвать ерундой? С моей точки зрения, речь идёт о принципиальных, сутьевых вопросах.

Более того, речь идёт о сбалансированной системе государственного управления в регионе. Системе, в которой голос законодательного органа власти значим, а это означает фактическую имплементацию десятой статьи Конституции, в которой говорится о самостоятельности органов законодательной, исполнительной и судебной власти.

– О необходимости укреплять законодательную власть, расширять ее полномочия у нас говорится много: вот и в апреле на Совете законодателей, который возглавляет Валентина Матвиенко, речь шла об этом. То есть все априори признают, что она в России слаба. Да и людям исполнительная власть обычно понятнее.

– Да, в нашей стране имеет место быть настороженное отношение к народовластию, ибо, увы, есть соответствующий исторический опыт. Вспомним, например, попытку Екатерины Великой разработать новую систему законов, которые во второй половине 18-го столетия должны были заменить Соборное уложение 1649 года и Артикул Воинский Петра Первого. Императрицей была создана Уложенная комиссия, включавшая представителей всех слоёв народонаселения. Комиссия прозаседала год или полтора и ничего дельного не породила. Переругались, за бороды друг друга подёргали – и были распущены. А история Государственной Думы первого созыва 1906 года, которая оказалась фактически неработоспособной? Так что предыстория и причины консервативной политической традиции, в которой нежелательна сильная законодательная власть, понятны. Но время-то уже иное. Страна иная. Иным стал окружающий нас мир. И транслировать эти традиции на нынешнюю среду, с моей точки зрения, неправильно.

– И какой должна быть законодательная власть сегодня?

– Парламент должен быть местом для дискуссий. Политическая жизнь – публичной. Именно в такой политической «кухне» должна рождаться истина, направленная на благо региона и государства. Затыкать пар в глубине кабинетов означает порождать у людей недоверие к принятым решениям. Другое дело, что дискуссия должна быть корректной. Но эта претензия, если она есть, точно не к заксобранию Севастополя. Давайте вспомним поведение губернатора и наших коллег из правительства на декабрьских пленарных заседаниях при обсуждении бюджета. Выступления в СМИЭ порой на грани грубости или хамства. Лживые упрёки в адрес депутатов и прочее и прочее. Такое поведение – не наша черта. Подчеркну: не мы занимаемся разрушением сбалансированной системы госуправления в городе.

– Севастопольцы хорошо помнят, как позитивно было воспринято назначение Дмитрия Овсянникова поначалу. А многие теперь даже ставят это заксобранию в вину. Когда и как разошлись ваши пути?

– Мы поддерживали губернатора более года – от прибытия в Севастополь до осени прошлого года. После выборов он пошёл вразнос, и чем дальше, тем больше.

Но Севастополь не тот город, где такое поведение позволительно. Это когда-то, давным-давно, было примерно так: воевода направлял царю-батюшке челобитную: царь-батюшка, воевал, утомился, изранен, поиздержался, отпусти покормиться. Если царь-батюшка отпускал, то давали воеводе отряд в полсотни стрельцов и отправляли наместничать.

По прибытии воевода подписывал уставную грамоту, в которой излагалось, что обязан наместник, и что обязано местное население: сколько грибов, мёда, мяса, рыбы и прочего для наместника и стрельцов надо было поставить. А еще, как правило, население обязано было починить или построить темницу, в которую наместник мог бы заточить провинившихся.

Вот так и жили. По истечении срока наместника меняли на другого.

– Вот и поговори с вами о позитиве!

– Хорошо, давайте немного о позитиве. Бывали случаи, когда народец просил наместника оставить, и местные старосты слали государю прошение: «кормится умеренно, суд вершит правый, просим оставить». Но это было нечасто.

Так что мне порой кажется, что желание покормиться и повластвовать в чиновников встроено на генетическом уровне. Только повторю – те времена ушли в прошлое.

В городе Севастополе есть законно избранный законодательный и представительный орган власти. И есть независимый орган внешнего финансового контроля – КСП. Они говорят:  «товарищ губернатор, ты неправ». Но губернатору шибко хочется быть единственным и главное, непререкаемым волостелем. Оттого и конфликт. Ничего необычного, всё это уже тысячи раз было. Новость в ином: сломать КСП и часть депутатов, которые не осмеливаются называть себя "здравомыслящими" (выражение ввела в оборот депутат Татьяна Сандулова, так она назвала группу депутатов, которые чаще всего голосуют согласно любым требованиям правительства города, - прим. ред.), губернатору не удаётся. Ну, извините – а кому сейчас легко?

– Чтобы людям было понятнее, из-за чего депутаты так упираются, хотя и не всегда успешно, назовите, пожалуйста, самые принципиальные позиции, «сдать» которые вы считаете невозможным.

– Сбережение севастопольской природы, городских ресурсов и общественных пространств. Рачительное и эффективное расходование бюджетных средств, подконтрольное городскому парламенту и Контрольно-счётной палате. Строгое соблюдение законодательства. Вот по этим вопросам никакого отступления нет и быть не может. Остальные темы суть пространство для обсуждения. Но для этого нужен диалог. Мне приходится работать во множестве комиссий, заседания которых проходят на площадке правительства. Участвую всегда, если нет форс-мажора. Но никак не могу взять в толк, почему наши «боевые товарищи» из профильных департаментов чураются заседаний комитетов и комиссий заксобрания, когда их участие помогло бы решать общегородские задачи. Вот состоялось еще одно заседание бюджетной комиссии. Один из вопросов касался проекта закона о списании или реструктуризации долгов горожан, которые брали кредиты в украинских банках. Никто из правительства города, несмотря на приглашение, не явился. Скоро внеочередное пленарное заседание по этому проекту закона. Неужели нельзя было прийти и выработать единый подход к нему на заседании бюджетной комиссии?

Читать по теме: Так о чем должны «попить чаю» Овсянников и Алтабаева

– Для любого диалога необходимо прежде всего желание разговаривать. Однако мнения о том, что глава города не способен слышать других и строить с ними отношения, звучат все чаще, причем с разных сторон. А что вы можете сказать по этому поводу?

– Приведу в пример недавнее решение по закрытию торгового центра «Муссон». Там, возможно, были нарушения пожарной безопасности – при желании найти нарушения можно везде. Например, в здании правительства или в помещениях департаментов, расположенных в разных местах Севастополя. Но почему-то речь не идёт о закрытии этих зданий или помещений. Хотя не исключаю – если бы это случилось, далеко не все в городе ощутили бы отрицательные последствия.

– И все-таки о «Муссоне».

– Возвращаясь к «Муссону», – разве нельзя было сделать так, чтобы и надзорные органы, и правительство, и владелец «Муссона» вместе нашли оптимальный выход? Например, выявили бы те объекты, где устранение нарушений потребовало бы минимум времени и средств, и закрыли бы их (если нужно) всего на неделю или две. На ликвидацию остальных тоже можно было потратить адекватное время. Почему нельзя было поставить вопрос так: давайте, товарищ Плотка, вместе поработаем над тем, чтобы нарушения устранить в кратчайшие сроки? Какая поддержка исполнительной власти нужна вам для этого? Нет, махнули шашкой слева направо, а потом справа налево. Породили массу проблем для сотрудников центра, для горожан, для спортсменов, лишили городской бюджет части доходов.

– И иск о сносе в суд подали.

– Этот иск вообще за гранью моего понимания. Ладно, оставим. Вот второй пример. В январе 2017 года мы договорились с Овсянниковым, что будут разработаны простые и понятные правила, которые позволили бы комиссии по вводу объектов капстроительства в эксплуатацию принимать осмысленные и аргументированные решения. Мы обратились к одной из лучших проектных организаций России. Они разработали правила, мы передали их Овсянникову и в департамент архитектуры. Эти правила не были узаконены и не были использованы комиссией ни разу от слова «совсем». Потому что губернатору важно самолично ставить запятую в предложении «карать нельзя помиловать».

Есть и иные примеры. Они показали, что губернатор воспринимает попытку договориться с ним как проявление слабости. Выводы делайте сами.

– И последний вопрос: и что теперь? Правительство после приезда Валентины Ивановны уже предприняло несколько шагов, показывающих, что гасить конфликт никто не хочет. Или, наоборот, не предприняло – если говорить об очередном демонстративном их отсутствии на заседании бюджетной комиссии. А вы как настроены?

– Я не вижу причин, по которым моя работа или решения, которые буду принимать, изменятся. Говорят, что Россия – страна, в которой надо жить долго. Смысл этой фразы в том, что не всё у нас происходит здесь и сейчас. Порой, чтобы увидеть результат, нужно проявить выдержку и терпение.

Ольга Смирнова