Помню, ещё в школе учили: ВИЧ передаётся половым путём, через кровь и от матери к ребёнку. И если с первыми двумя путями пока остаётся только смириться, то в отношении третьего перспективы более чем радужные: благодаря достижениям современной медицины у ВИЧ–инфицированной матери в 98% случаев рождается здоровый ребёнок. Правда, некоторые будущие мамы ничтоже сумняшеся начинают рыть яму прямо под своим ещё нерождённым малышом.
Странно, что в XXI веке могут найтись люди, которые вполне серьёзно могут утверждать: «СПИДа нет! Это всё выдумки фармкомпаний, которым только бы навариться на простых людях!». Спорить с этим утверждением или поддерживать его – тема отдельная. Но прибыли фармацевтического бизнеса не должны волновать родителей в случае возможной передачи вируса ВИЧ ещё не рождённому ребёнку (лекарственное обеспечение в любом случае лежит на плечах госбюджета – прим.).
И тем не менее «СПИД–диссиденты» – так медики называют людей, отстаивающих подобную позицию, – готовы прослыть Фомой неверующим, лишь бы не смотреть в глаза фактам, которые в корне изменят их образ жизни. О том, чем это чревато, ForPost рассказал главврач крымского «Центра профилактики и борьбы со СПИДом» Александр Немыкин.
«СПИД–диссидентство – это отрицание наличия заболевания и, соответственно, профилактических, лечебно–диагностических мероприятий, – напомнил Немыкин. – У таких людей всё просто: обследоваться не буду, потому что ВИЧа нет».
Особенно страшно, когда дело касается именно матери и ребёнка: матери отрицают наличие СПИДа как такового и на основании своего законодательного права отказываются от обследования и лечения детей.
«Происходит так: беременная женщина попадает в роддом. На этапе консультации она везде пишет: «отказ от исследования на ВИЧ». И врачи не имеют права провести обследование без персонального осознанного согласия. Потом она входит в роды, пишет отказ от проведения антиретровирусной терапии на стадии беременности, в родах и ребёнку – и обосновывает это какими–то своими измышлениями или тем, что СПИДа нет и его придумали», – рассказал медик.
В Республике Крым, по его словам, подобные ситуации на данный момент сложились в 24 семьях.
«Мы пытаемся направлять заявления в прокуратуру по таким случаям. Но там много нюансов. Мы можем направлять тогда, когда предполагаем, что жизни и здоровью ребёнка угрожает опасность, – пояснил руководитель «Центра профилактики и борьбы со СПИДом». – Вообще вся активность наступает, когда появляется ребёнок. На этапах беременности никого не интересует, что может происходить передача ВИЧ–инфекции».
Как это ни печально, но работает принцип «нет тела – нет дела». Правда, и после того, как ребёнок появляется на свет, а медработники направляют заявления о возможном причинении вреда здоровью в прокуратуру и полицию, возникает множество сложностей. При этом все чудеса современной медицины оказываются бессильны перед законодательством.
«ВИЧ–инфекция построена таким образом, что при всех обстоятельствах невмешательства со стороны врачей ВИЧ–инфицированная мать в 60% случаев рожает здорового ребёнка. Если мы доводим дело до суда, суд даёт распоряжение на обследование. И если ребёнок оказывается здоров, семья часто подаёт на нас встречные иски – за моральный ущерб, за разглашение медицинской тайны, за разглашение персональных данных.
Но чтобы понять, здоров ребёнок или нет, необходимо заставить обследовать его. Если же ребёнок оказался заболевшим и подозрение доказано, там уже работают определённые стандарты в плане лечения и диагностики ребёнка», – пояснил Александр Немыкин.
Антиретровирусная терапия на этапе беременности не будет стоить роженице ни копейки, тогда как с лечением впоследствии инфицированного ребёнка мучиться придётся намного больше.
«Лекарственные препараты для терапии на этапе родовспоможения приобретаются за счёт бюджета. ВИЧ–инфицированный ребёнок – это значит, что с первого года жизни вам нужно тратить до 500 тысяч рублей в год на схему лечения. Сейчас стоимость схемы упала до 80–100 тысяч, но есть по–прежнему и дорогие схемы, это зависит от необходимых препаратов, – уточнил Немыкин. – То есть мы, не обязав женщину принимать антиретровирусную терапию (благодаря которой возможность передачи вируса падает до 2%), изначально закладываем огромные траты. На сегодня невозможно среагировать до тех пор, пока женщина не родила. Только в четырёх регионах России зафиксированы единичные успешные факты снятия отказа».
Отрицание болезни встречается не только на стадии беременности и родов, но и во время воспитания уже подросшего ребёнка.
«У нас есть семьи, в которых воспитываются приёмные ВИЧ–инфицированные дети. И из–за отрицания за ними не производится надлежащее наблюдение», – констатировал Немыкин.
С другой стороны, есть абсолютно адекватные родители, которые не только обеспечивают приёмному ВИЧ–инфицированному ребёнку должный уход, но и пытаются активно бороться с группой нигилистов. Не в последнюю очередь благодаря их стараниям, а также памятным акциям, посвящённым борьбе с этой болезнью – потерявшей статус чумы XXI века, но не переставшей разрастаться как эпидемия, – крымские специалисты надеются свести к нулю передачу вируса ВИЧ от матери к ребёнку.
Наталия Назарук
Да вообще ничего нет, мы в матрице.