«Мы должны быть осторожными и не создавать ожиданий, которые не сможем выполнить», - заявил глава МИД Австрии по поводу перспектив членства Украины в ЕС.
Представители далеко не всех европейских стран позволяют себе столь прямолинейные заявления, но общий настрой, тем не менее, ясен – как минимум, с приёмом Украины не спешат.
Тем не менее, украинское членство активно обсуждается.
Чисто теоретически, именно это некоторые заявляют в качестве приемлемого решения по выходу из нынешнего кризиса: нейтральный статус и альтернатива НАТО – то, что, по мнению целого ряда комментаторов, должно более или менее устроить Россию.
Однако это только в теории.
На практике же понятно, что вступление Украины в ЕС никого ничего не гарантирует. Наоборот, Киев получал бы мощную «крышу», из-под которой он мог бы действовать куда смелее, чем раньше, в любом направлении, включая НАТО.
Тем не менее, на первый взгляд Украина за минувшие две недели добилась куда больших результатов в продвижении в ЕС, чем за все предыдущие годы: после официальной заявки, подписанной Зеленским, 1 марта Европарламент рекомендовал предоставить Украине статус кандидата на вступление в Евросоюз.
Впрочем, прорывом и успехом это является только на первый взгляд. Дело в том, что вступление в ЕС – это процедура. Как и всё в Европе.
Украина, как и любая другая страна-соискатель европейского счастья, должна соответствовать ряду требований. Перспективы вступления определяются тремя ключевыми документами: Маастрихтским договором о Европейском союзе, Копенгагенскими критериями (декларации Европейского союза, описывающей общеполитические, экономические и законодательные требования к государству-члену) и т.н. «Структурой переговоров с государством-кандидатом».
Маастрихтский договор определяет ценностную сторону вопроса (привет тем, кто продолжает говорить, что государственная идеология не нужна).
Согласно ему, страна-соискатель должна разделять ценности ЕС: «уважение человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам… плюрализм, недискриминацию, терпимость, справедливость, солидарность и равенством женщин и мужчин».
И это должно быть не только декларативно, но и деятельно. Там же описывается длинная и затяжная процедура, которую проходит страна-кандидат, когда она берёт на себя обязательства ценностного характера. Подчёркиваем – процедура, мягко говоря, не короткая.
Копенгагенские критерии были приняты в 1993 году вместе с декларацией ЕС. Они – это то, что должна осуществить страна прежде чем даже подходить к вопросу своего членства. Некое «домашнее задание».
Они включают в себя три блока: политический (разнообразные «права и свободы», включая те, что касаются национальных и языковых меньшинств), экономический (страна должна финансово тянуть своё членство, чтобы не быть обузой для других) и законодательные (целый ворох правовых норм, которые необходимо ввести в действие на безусловной основе).
Нетрудно догадаться, в какой мере современная Украина данным критериям соответствует.
Структура переговоров для каждой страны персональна, и выстраивается она, во-первых, в соответствии с первыми двумя актами, а, во-вторых, с политической волей других стран-членов ЕС.
И вот здесь, пожалуй, самое трудное для Украины. И самое неприятное.
Речь идёт об установлении сроков. Или не установлении, что бывает гораздо чаще.
Сделавшись «официальным кандидатом», Украина не решает для себя ни одного вопроса. В этом статусе её могут продержать (и, скорее всего, продержат) сколь угодно долгий срок.
Для понимания: Турция подала заявку на членство в ЕС в 1987 году, а получила статус кандидата только спустя 12 лет после того, как подала заявку (она ждала с 1987 до 1999 года), но это мало что изменило, ибо кандидатом она является до сих пор.
Нынешняя Северная Македония подала заявку в 2004 году, Черногория в 2008, Албания и Сербия в 2009. При этом с частью этих стран до сих пор ещё даже не начаты первичные переговоры о присоединении.
Кстати, были и страны, которые передумали: Исландия, Норвегия, Швейцария. Но это так, к сведению.
Так вот, теоретически для Украины всё возможно. Но не больше, чем для той же Турции.
Практически же шансы привести свои законы в соответствии с критериями у Украины шансов нет, учитывая боевые действия. Равно, как и нет шансов решить вопрос вступления быстро – процедура это практически исключает.
А дело в том, что для Украины сейчас именно скорость такого решения является ключевым вопросом – время здесь очевидно работает против неё.
И именно его, времени, у неё и нет.
Было ли это понятно заранее, ещё до всего этого политического спектакля с украинской заявкой?
Естественно. Всё было предельно очевидно с самого начала.
Соответственно, и спектакль этот был затеян только и исключительно ради самого спектакля. Политического пиара на фоне военных действий, не более того.
Реальные же перспективы украинского членства в ЕС будут определяться на поле боя. Вот как война решит – так и будет.
Павел Кухмиров
