Иранский кризис выходит за границы страны — и это плохой знак

События вокруг Ирана в начале января сложились в редкую конфигурацию, когда внутренний кризис государства практически синхронно наложился на внешнюю готовность к силовому вмешательству. 

Что происходит в Иране сейчас

Протесты, начавшиеся как экономические (из-за обвала валюты и роста цен), за считанные дни вышли за пределы локального недовольства и приобрели политическое измерение. 

Масштаб уличной мобилизации, география акций и число жертв пока остаются предметом споров из-за почти полного отключения связи внутри страны, однако сам факт жёсткого силового ответа больше не отрицается ни Тегераном, ни внешними наблюдателями.

Иранские власти публично отделяют «обычных протестующих» от «бунтовщиков и террористов», параллельно переводя кризис в рамку внешнего заговора. 

Президент страны Масуд Пезешкиан напрямую возлагает ответственность за происходящее на США и Израиль, обвиняя их во вмешательстве и попытке дестабилизации. Эта риторика скорее работает на внутреннюю аудиторию и силовой аппарат — она создаёт оправдание для расширения репрессий и легитимизирует жёсткие меры как защиту государства в условиях «гибридной войны».

Почему США повышают тон

Дональд Трамп публично заявляет, что в случае продолжения убийств протестующих США «ударят туда, где больно», а американская администрация, по данным крупных изданий, действительно рассматривает варианты военного воздействия. 

Важно, что речь пока идёт не столько о принятом решении, сколько о стратегии давления сигналами: угроза силы используется как инструмент сдерживания и одновременно как политическое заявление для внутренней американской аудитории.

Роль Израиля в возможной эскалации

Для Израиля эта ситуация автоматически переводится в плоскость прямых рисков. 

Сообщения о повышенной готовности армии выглядят логично: любой удар США по Ирану почти неизбежно вызовет ответ не только по американским объектам, но и по израильскому направлению. В этом контексте телефонные контакты между премьер-министром Биньямин Нетаньяху и госсекретарём США Марко Рубио выглядят не столько дипломатией, сколько координацией на случай худшего сценария. 

Израиль публично старается не подливать масла в огонь, но фактически готовится к ситуации, в которой станет ближайшей целью ответных действий Тегерана.

Сам Иран в ответ усиливает линию сдерживания через угрозу региональной эскалации. Заявления о том, что при атаке США «легитимными целями» станут Израиль и американские базы в регионе, — это не столько объявление войны, сколько попытка повысить цену возможного решения Вашингтона. 

Логика проста: если ударить по Ирану — кризис перестанет быть внутренним и автоматически станет региональным.

Краткосрочные сценарии развития ситуации

В ближайшие недели ситуация, скорее всего, будет развиваться в одном из нескольких сценариев. 

Базовый — усиление силового подавления протестов внутри Ирана при сохранении американских угроз на уровне риторики и санкционного давления. 

Более рискованный — ограниченный демонстративный удар США, который может быть представлен как «наказание» за репрессии. 

Самый опасный — ответ Ирана через региональные каналы, включая атаки по израильским целям и американской инфраструктуре, что мгновенно превратит локальный кризис в масштабную ближневосточную эскалацию. 

Есть и промежуточный вариант, при котором Тегеран попробует расколоть протест, сочетая экономические уступки с выборочными репрессиями, но он лишь откладывает новую волну нестабильности.

Что это значит для России и мировых рынков 

Для внешнего наблюдателя ситуация в Иране — это не только внутренний кризис, но и потенциальный триггер региональной нестабильности. Усиление репрессий внутри страны совпало с резким ростом американской риторики и военной настороженностью Израиля, что делает конфликт многослойным и трудноуправляемым.

Ключевой риск заключается в том, что даже ограниченное вмешательство США способно запустить цепную реакцию ответных ударов и прокси-конфликтов на Ближнем Востоке. Для рынков это означает рост волатильности, повышение страховых и логистических издержек, а также дополнительное давление на энергетику и транспорт.

Для России происходящее прежде всего фактор внешней турбулентности. Любая эскалация вокруг Ирана усиливает нестабильность на энергетических рынках и повышает геополитическую премию в ценах на нефть, что временно может выглядеть выгодно, но стратегически только усилит давление и непредсказуемость.

Чем дольше кризис остаётся нерешённым, тем выше вероятность, что он выйдет за пределы Ирана и станет ещё одной точкой системного напряжения в мире.

Андрей Дорин