Хроника Русской весны. 3 марта 2014 года

В этот день Координационный совет по организации Севастопольского городского управления по обеспечению жизнедеятельности города объявляет о прекращении формирования отрядов народного ополчения и дальнейших действий добровольцев.

Этот шаг не нравится некоторым общественникам, которые собирают на следующий день пресс-конференцию, в ходе которой выступают с резкой критикой Алексея Чалого и действий народной власти в городе, якобы окружающей себя бывшими украинскими чиновниками и не позволяющей срывать украинские символы в Севастополе. Инициатором пресс-конференции выступил Владимир Тюнин. Среди участников – Татьяна Ермакова, Анатолий Марета, Сергей Киселев.

Тем не менее, несмотря на недовольство отдельных членов координационного совета, самооборона Севастополя к тому времени считается полностью сформированной. К тому времени выходит приказ, согласно которому все силы самообороны должны подчиняться единому штабу.

Вспоминает Олег Росляков: «В тот период у нас было три батальона, среди них «Ночной дозор» – порядка пятисот человек, «Русский блок» – большой отряд порядка также пятисот человек и большой казачий полк. Также порядка 17 отдельных рот от 50 до 150 человек и ещё отдельные группы, взвода и так далее. По нашим прикидкам, город в то время охраняли в общей сложности порядка 3 500 человек.

Я помню, работать в то время было невыносимо трудно, хотя дисциплина была идеальная:

я голосом говорил очень тихим обычно, но делалось всё быстро, никаких задержек, все уставшие, но работали напряженно. Помню, что через неделю (после начала Русской весны, –ред.) была такая ситуация, когда часов в двенадцать люди заходят – говорят мне что-то, а я ничего не слышу и ничего не понимаю. Самое страшное в то время было – это отсутствие материальных средств и отсутствие официальной, в привычном понимании этого слова, власти, и я, как человек военный, привыкший к законам и уставам, понимал, что мы действуем в особых правовых обстоятельствах. Слава Богу, что мы сильно не отклонялись от общепринятых норм и правил, в том числе и законов Российской Федерации. Хочу сказать, что в то время большинство людей на блокпостах это тоже понимало и, конечно же, их готовность встать на защиту города, несмотря ни на что, не могла не вызывать уважения.

И знаете, была ещё боязнь того, что,

если Украина напряжется и пришлет сюда какой-нибудь батальон МВД, мы прекрасно осознавали, что блокпосты, так скажем, на полчаса – сорок минут, и всё…».

В тот же день Алексей Чалый назначает Бориса Колесникова представителем Координационного Совета по взаимодействию с правоохранительными органами Севастополя.

Вслед за этим он подписывает распоряжение о создании Севастопольской городской прокуратуры и назначении исполняющего обязанности прокурора Игоря Пилата, о создании Севастопольского морского торгового порта и назначении исполняющего обязанности начальника Александра Воробьева.

Также в этот день с самого утра силами самообороны полностью блокируются все подступы к штабу военно-морских сил Украины. Украинские военные вступать в переговоры с представителями восставшего Севастополя отказываются.

Вечером у штаба количество пикетчиков значительно увеличивается. Украинским военным предлагают в ближайшее время определиться, с кем они – с правительством Крыма или нелегитимной киевской властью.

В город продолжают прибывать и активизироваться украинские и европейские журналисты. Корреспонденты многих изданий ищут любой повод для провокационных материалов. Шпиономания среди севастопольцев к тому времени просто зашкаливает, хотя и не беспочвенно.

По всем украинским новостным порталам и по телевидению разносятся сотни репортажей о том, что в Севастополе «неизвестные люди, вооружённые автоматами Калашникова, принятыми на вооружении в российской армии», штурмуют штаб ВМСУ. Чего только не начитались и не насмотрелись севастопольцы про себя в то время.

Некоторые издания пишут об огромном количестве «титушек», которые якобы битами избивают беспомощных украинских военных, пишут, что в городе за любое слово на украинском языке выбивают зубы, что машины с киевскими номерами переворачивают, а водителей уводят неизвестно куда. Последнее утверждение для меня выглядит вообще весело, поскольку всю Русскую весну мне пришлось ездить по городу на машине с киевскими номерами, и ни разу даже на блок-постах это не вызывало каких-то проблем. Тем не менее, поводом для создания фейкового материала в то время служит что угодно, даже заболевший живот украинского офицера.

Вспоминает Сергей Кажанов: «Забавный инцидент произошёл в тот день уже ближе к вечеру. К зданию штаба ВМСУ подъехала скорая помощь, оттуда вывели майора, которому якобы стало плохо и которого с помощью митингующих доставили в машину. В этот момент, как по команде, выскочило несколько корреспондентов западных СМИ, которые начали со всех сторон фиксировать «несчастную жертву российской военщины». Видимо тогда по таким сюжетам и делались выводы об агрессии со стороны России».

В этот же день в Севастополе ухудшается ситуация с Интернетом. И хотя к вечеру связь худо-бедно восстанавливается, трудности в доступе к всемирной паутине начинают с этого для преследовать всех пользователей с завидным постоянством.

Таким стал для меня девятый день Русской весны в Севастополе.

Дмитрий Осипенко

Фото автора

Продолжение следует