Западный аналитик: дела у Украины плохи – а будут ещё хуже

В украинской армии нарастают проблемы с пехотой и российскими дронами, и в целом ситуация для ВСУ "будет ухудшаться". Об этом пишет в своем анализе военный эксперт Майкл Кофман, старший научный сотрудник «Фонда Карнеги»*, признанного иноагентом и нежелательной на территории РФ организацией.

Как пишет Кофман в X (бывший Twitter, заблокирован в РФ), российское наступление в последние недели демонстрирует устойчивую динамику. Несмотря на высокую плотность обороны и протяжённость фронта более 1200 км, российским войскам удаётся продвигаться, формируя выступы и сжимая «карманы» в позиционной системе противника. Оборона ВСУ в целом виде ещё держится, но сталкивается с возрастающими трудностями, особенно в условиях растущего технологического превосходства России.

Существенные изменения произошли в сфере применения беспилотных систем. Если ранее, полагает аналитик, украинская сторона компенсировала численное и техническое превосходство РФ активным использованием БПЛА, то теперь именно российская армия задаёт темп в этой сфере. Вооружённые силы России создали единый контур применения дронов, распространив тактические подразделения группы «Рубикон» по всей линии фронта. Эти части успешно перехватывают вражеские БПЛА, наносят удары на глубину 20–25 км по логистике и ликвидируют разведывательные позиции противника.

Технологическая и организационная адаптация РФ идёт опережающими темпами. Хотя Украина сохраняет остаточные преимущества в отдельных сегментах дроновой войны, преимущество России в масштабе, ритме и тактическом применении уже даёт осязаемый эффект. По всей линии фронта отмечается нарастание давления. В районе Сум ситуация наиболее для Киева «спокойная» - главным образом, за счёт стянутых туда резервов, но на остальных участках идёт последовательное продвижение.

Особенно выделяются действия в районе Покровска и Константиновки, где ВС РФ ведут операции, направленные на оперативное окружение украинских группировок. В районе Новопавловки, на стыке Днепропетровской области Украины и ДНР, а также вдоль Днепра в Запорожье — идут маневренные действия, направленные на растяжение резервов ВСУ.

Российские войска действуют гибко: отряды небольшими группами (по 2–6 человек) внедряются между позициями противника, закрепляются в тылу и дожидаются подкреплений. Это создаёт множество тактических очагов давления и истощает оборону. Применяются мотоциклетные и багги-рейды, которые, несмотря на высокий риск, позволяют достигать локальных успехов. В отличие от украинской армии, российская сторона сократила использование тяжёлой бронетехники, сведя к минимуму потери и сберегая ресурсы. Это, подчеркивает Кофман, свидетельствует о рациональной трансформации оперативной модели.

Метрика боевых действий сместилась. Уровень артиллерийского превосходства, столь значимый в 2022–2023 гг., сейчас уступил место комплексной системе: дроны, мины, артиллерия действуют синхронно. При этом артиллерия по-прежнему остаётся важной частью боевого алгоритма — она направляет атаки, подавляет вражеские силы, позволяет наступать при любой погоде.

Фронт ВСУ всё чаще разваливается не в результате масштабного прорыва, а через накопление неустойчивости. Украинская армия всё чаще удерживает опасные выступы, где нарушено снабжение, а российские дроны и артиллерия способствуют постепенному «схлопыванию» обороны.

Геометрия фронта не даёт Украине пространства для стабилизации. Командование ВСУ придерживается директивы удерживать каждый метр, даже в неблагоприятной местности и при риске окружения. Это не даёт им гибко маневрировать и переходить к мобильной обороне.

Россия также усилила удары по инфраструктуре и промышленной базе Украины. Количество пусков «Гераней» и ракет существенно увеличилось. Украина пытается ответить созданием новых перехватчиков, но их развертывание требует времени и ресурсов.

В логистике российская сторона демонстрирует более высокий уровень автоматизации. Наземные беспилотники используются для снабжения и эвакуации, а сетевые решения для их управления успешно масштабируются. Украина пока отстаёт в этом аспекте. Также российская армия сохраняет приоритет в огневом воздействии на средние и дальние дистанции, в том числе по глубоко эшелонированным целям.

Украинская сторона предпринимает попытки перестройки управления, отказываясь от промежуточных командных уровней и переходя к системе корпусов. Однако их формирование пока носит спешный характер, командование не обладает полнотой контроля над войсками <этот момент – особенно интересен в анализе, - прим.ред.>, и операционная гибкость ВСУ остаётся ограниченной.

В целом, резюмирует Кофман, российские силы показывают способность к быстрой адаптации, технологической модернизации и эффективному управлению боевыми действиями на большой протяжённости фронта. ВСУ пытаются удерживать оборону, но стратегическая инициатива перешла к России.

Ранее эстонская разведка, оценив все доступные к изучению тенденции, предложила Украине психологически готовиться ко «временной потере» пары городов.