УФСБ России по Крыму и Севастополю рассекретила документы о деятельности британской военно-морской миссии в СССР в период с 1941-го по 1942 год на Черноморском флоте.
«Архивные материалы содержат ранее не публиковавшуюся информацию о совместной деятельности двух стран по изучению обстановки на черноморском участке боевых действий, об обмене разведывательными сведениями и оказании помощи в организации сопротивления нацистской Германии… В итоге зафиксированные факты разведывательной и антисоветской деятельности британских военных на Черноморском флоте дважды послужили основанием для высылки представителей английской военной миссии из СССР», — подчеркнули в пресс-службе ведомства.
ForPost внимательно изучил почти 300 страниц документов и выбрал самые любопытные факты работы британских военных моряков в интересах своей разведки.
Союзники с фигой в кармане
Рассекреченные документы — дневник-наблюдение советского контрразведчика Жмайло, который обеспечивал связь британцев со штабом ЧФ и Москвой, сопровождал их в поездках, а также решал все их бытовые вопросы.
Дневник офицера охватывает период с ноября 1941 года по ноябрь 1942-го, и начинается он с эвакуации британской миссии из Севастополя на крейсере «Красный Кавказ» в Туапсе.
Большая часть наблюдений Жмайло посвящена капитану Королевского военно-морского флота Великобритании, офицеру связи при ЧФ 39-летнему Эмброузу (Эмброуз Джордж Джеффри Уильям).
Также в документах фигурирует его секретарь и личный помощник — 24-летний Визи (Хью У. Вейси), и смешивший Эмброуза 40-летний офицер Гарвуд (Роберт С. Харвуд).
Официально британские военные обеспечивали обмен секретной информации между союзниками — от новинок вооружения, нейтрализации хитрых немецких мин до передвижения судов в Чёрном и Средиземном морях, планов врага и данных гидрометеорологии.
Неофициально союзники систематически собирали данные о базах ЧФ, кораблях и подлодках, портах, судоремонтных предприятиях, аэродромах, дорогах в Крыму и на Кавказе.
Портрет шпиона
За время работы с британцами Жмайло составил характеристики на всех иностранных коллег.
По его мнению, Эмброуз не был профессиональным разведчиком, а в этой роли он оказался благодаря знанию русского языка и сложившимся обстоятельствам.
«Эмброуз знает русский язык. Он, несомненно, состоит на учёте в Интеллидженс сервис (британская разведка), но он — командир, знающий надводный флот. Уезжая в СССР, конечно, он был снабжён инструкциями по разведке, и эти инструкции он выполняет сколько может... Следует подчеркнуть постоянное стремление легализировать свою разведку, показать передо мной её открытый характер. В некоторых случаях Эмброуз прибегал даже к методу охаивания своих руководящих лиц из Интеллидженс сервис в лондонском адмиралтействе... Всё это даёт повод думать, что Эмброуз в конце концов лишь честный служака-моряк, выполняющий „из-под палки” свои разведывательные функции. У меня нет, и впоследствии я не получил, необходимых документов считать Эмброуза матёрым шпионом... Но я не верю в его честность и искренность, когда он несколько раз пытался изобразить себя человеком, которому противна по своей природе шпионская деятельность... Если бы даже Эмброуз и желал быть в действительности порядочным человеком, то ему в этом решительно помешало адмиралтейство», — пишет в дневнике советский офицер.
Секретарю Эмброуза Визи даются ещё более резкие оценки.
«Другое дело — это секретарь Визи. Этот молодой человек (ему 24 года) никогда не пытался подчеркнуть или выставить себя поборником честности и искренности. Сколько может, он делает всё, чтобы больше собрать сведений о наших кораблях, базах, дорогах и т.д. И все свои помыслы в этом направлении он относит к любви к природе и странствованиям... И вот теперь он у нас — этот молодой нахал, делающий обиженное лицо, если ему запрещают фотографировать, или приходящий в бешенство, если его задерживают где-нибудь в районе расположения батареи, части», — пишет Жмайло.
По мнению нашего контрразведчика, Визи — глаза и уши Эмброуза, которому неудобно заниматься шпионажем самому. При этом юный британец русский язык почти не знал.
Преемник Эмброуза Гарвуд очень напористый и прямой человек, который пытается «брать быка за рога», иногда переходит к открытому давлению. Но Жмайло также считает его не профессиональным разведчиком. На кавказское побережье он прибыл благодаря знанию русского языка.
«Гарвуд сразу начинает с расспросов о подлодках и их дислокации… Гарвуд приставал ко мне, приводя всяческие мотивы необходимости ему знать состав флота», — пишет разведчик.
Неценная/ценная информация
Каналов связи у британской миссии на Кавказе было три: пункты в Москве, Александрии (Египет) и Истамбуле (Турция).
Однако большая часть передаваемых британцами сводок для ВМФ СССР, по наблюдениям Жмайло, была пустой.
«Эмброуз передал мне таблицу движения судов в Чёрном море (3-ю по счёту). В этой 3-й таблице указывается о прибытии в Бююкдере 3-х турецких пароходов из портов Чёрного моря. Сведения пустяковые, так как значительно шире и подробнее о передвижении турецких судов вдоль Анатолийского побережья дают нам сводки З-БРО», — пишет Жмайло.
Практически на все вопросы штаба ЧФ, которые Жмайло передавал британцам, приходили пустые или малоинформативные ответы.
Впрочем, со стороны ЧФ на запросы и вопросы британцев также довольно часто поступали «отписки», не представляющие никакой ценности для Лондона.
Например, Эмброуз очень хотел увидеть фотографии повреждённых кораблей ЧФ.
«Сегодня принёс и показал Эмброузу фото повреждений наших кораблей. Фото отбирали вместе с товарищем Красниковым, флагмехом. Всё показать начальник штаба и флагманский механик не согласились, поэтому я Эмброузу сказал, что главные альбомы отправлены в Москву. Он, по-видимому, не особенно мне поверил, так как до этого слышал, как я по телефону с тем же Красниковым договаривался о времени, когда прийти за альбомами», — пишет наш офицер.
Ещё пример. «Эмброуз спросил у меня, чем занимаются наша авиация и флот. Стал жаловаться на полное отсутствие сведений по действиям наших сил и что он получает однобокую информацию, имея только разведсводки. Он заявил, что в Севастополе он получал оперсводки и изредка к нему приходил для информации капитан-лейтенант Бращенко. Здесь же оперсводок он не получает, и никто не приходит к нему для информации. Я сказал ему, что передам его просьбу н-ку штаба», — рассказывает контрразведчик.
При этом нельзя сказать, что сотрудничество британцев с ЧФ было бесполезным. Поступала от союзников и ценная информация, ну или, по крайней мере, интересная.
«В переданной сегодня сводке передвижения судов сообщались важные сведения. Телеграмма четыре семёрки в первой группе — что означает на языке „Тумана” (агента в Истамбуле) „экстренно”. Немецкие суда „Зальцбург” и „Аркадия” выгрузились в Бургасе и теперь возят итальянские и румынские войска в Одессу. Танкер „Продромос” перебрасывает добровольцев между портами Констанца и Одесса», — пишет Жмайло.
Или, например, данные по вражеским минным полям в Чёрном море: «Все терводы Болгарии и Румынии объявлены опасными зонами. Очевидно, имеется минное поле около Сулины и Констанцы. Югославское судно „Вида” подорвалось на мине (8 м. к северу от Сулины. Северная часть входа в Бургас минирована близко от маяка Анхиона)».
Сводки о погоде из Александрии очень ценил начальник гидрометслужбы Туапсе капитан-лейтенант Балов.
Помимо официальных сводок, иногда британский офицер связи озвучивал неподтверждённую, но заслуживающую внимания информацию.
«Эмброуз сказал мне, что он получил интересные сведения от одного агента, приехавшего из Венгрии и Югославии поездом в Истамбул. В поезде этот агент встретился с германскими военными офицерами, которые говорили, что в Чёрном море германских подлодок нет, но имеются части для 2-х подлодок, которые будут собираться в Николаеве», — пишет Жмайло.
Со своей стороны ЧФ также делился с британцами важными данными.
«Сегодня с Эмброузом были в ОВРе Туапсинской базы, где осматривали новейшие магнитно-акустические германские мины. Пояснения давал профессор Брон… Емброуз осмотрел и познакомился с чертежами и фотографиями, а также с экспонатами этих типов мин. Брон подробно рассказал об эволюции германских магнитных мин и сообщил, что теперешние мины могут быть опасны для размагниченных кораблей. Он высказал предположение, что немцы могут применять теперь тепловые мины, которые будут приводиться в движение и поражать корабль под влиянием тепловых лучей корабля», — пишет Жмайло.
Глаза и уши
В период проживания в Туапсе Эмброуз редко и ненадолго выходил из дома. Жмайло считал, что он опасался оставить свои документы и личные вещи без присмотра. Шпионить он пытался преимущественно в диалогах с офицерами ЧФ. Поэтому, когда приехал Визи, функции разведки на местности перешли молодому секретарю.
«Эмброуз объявил, что Визи молод и он должен совершать частые прогулки. У Визи есть „лейка” (фотоаппарат). Не думает ли он снимать у нас? Два раза Визи ходил гулять сам», — делится первыми наблюдениями за Визи Жмайло.
Далее секретарь британской миссии развернулся не на шутку.
«Он всё высматривает в городе и порту… Визи видел, как корпус „Куйбышева” буксировали на восток. Он заметил на вокзале бронепоезд… Эмброуз узнал, что я иду на „Молотов”, предложил взять с собой и Визи для прогулки. Я сослался на то, что сначала пойду в другое место, и не взял с собой его», — пишет наш разведчик.
Как ширму для разведки Визи пытался использовать местных девушек.
«Сообщил один знакомый (Пашкевич), что Визи, делая вид, что фотографирует Светлану, заснял ж/д мост и вид на порт. Об этом же мне сказали в Горсовете (некто Абакумова)», — пишет автор дневника.
Периодически молодого британца задерживали наши военные.
«Визи был задержан в р-не порта во время бомбардировки. Вторично Визи был задержан к востоку от нефтебаков. Затем Визи появлялся к северу от Дерченской щели и т. д.» — рассказывает о местах прогулок британца Жмайло.
Помимо фотографий секретных объектов, Визи старался записывать важные данные.
«Визи слишком молод и если что и делает, то небрежно и неумело. Например, на протяжении всей дороги на самолёте от Сухуми до Батуми, в самом Батуми, а затем на обратном пути в Поти делал карандашом подробные записи всего виденного. Уже за это одно Визи достоин презрения и самой нелестной характеристики низкопробного разведчика. Я знаю, что любой из самых добросовестных и заслуженных разведчиков в ранге официальных представителей не посмел бы так открыто и нагло заниматься шпионажем. Что это — глупость, неопытность или безграничное нахальство? Я думаю — всё вместе», — делает вывод Жмайло.
Гарвуд в своём шпионском деле применял тактику Эмброуза, но с куда более сильным напором.
В следующих публикациях мы расскажем об отношениях британцев с местными девушками, спорах союзников о власти, религии и истории, неудачных попытках британцев пить по-русски, а также чем закончилась их история пребывания на ЧФ.
Андрей Киреев
