«Всё честнее»: добровольцы из Севастополя рассказали, почему пошли воевать за Донбасс

Их не мобилизовало государство. Они отправлялись туда по зову сердца. О том, почему жители Севастополя решили отправиться на войну в соседнее государство, и что им пришлось пережить там, участники "Союза добровольцев Донбасса" рассказали ForPost.

Два года прошло с начала братоубийственной войны на Украине. Трагические события в Луганске, Славянске, Донецке, Одессе объединили многих. Одними из первых на защиту мирного населения против агрессии выступили участники севастопольского отделения межрегиональной общественной организации (МОО) «Союз добровольцев Донбасса». Сотни неравнодушных граждан, мужчин и женщин разных возрастов и профессий сражались за идею Русского мира на востоке Украины.

Понимали, что не яблоки едем собирать



Севастополец Сергей Субботин, инструктор по вождению, принял решение отправиться на Украину помогать «русскоязычным братьям» после бомбардировки Луганска весной 2014 года и последовавшим за ним массовым истреблением людей в Доме профсоюзов в Одессе 2 мая 2014 года.



«Когда начиналась «Русская весна» в 2014 году, мы уже понимали, чем может закончиться прибытие сюда «поезда дружбы» с Украины. После этого было принято решение, и весной 2014 я выдвинулся в том направлении», - вспоминает Сергей, на войне получивший позывной «Дикий».



Решение ехать пришло сразу и без колебаний. Первым подразделением, в котором довелось служить Сергею, стал легендарный батальон «Ермак», где вместе с ним находились еще 12 земляков. По его словам, задачей добровольцев было замкнуть Изваринский котел и тем самым взять в полное окружение группировку войск украинской армии. После завершения операции Сергея Субботина перебросили под Мариуполь, где он работал до весны 2015 года.



По прошествии времени, отмечает Сергей, события 2014 года оцениваются по-другому: проявляются защитные реакции, пропадает острота ощущений, но он и его товарищи точно помнят, что, когда отправлялись на Украину, страха не было, хотя все понимали, что это не обычная война.



«Какое-то опасение присутствовало, понимали, что едем не яблоки собирать. Это война не совсем привычная: славяне против славян. С одной стороны регулярная армия и национальные батальоны, с другой – добровольцы из России. Проблема в том, что у многих остались там родственники, знакомые, поэтому не хотелось бы увидеть их в прицел автомата», - говорит он, добавляя, что случаев, когда война разделила членов одной семьи на «своих» и «чужих», видел немало.



Необычность этой войны, по словам добровольцев, ещё и в том, что она была по большей части артиллерийская. Непосредственные боестолкновения случали редко и были непродолжительными. Наиболее частые травмы - контузии, минно-взрывные и осколочные ранения.

Стрелять – это вообще неприятно



Многие из тех, кто впервые взяли в руки оружие, признаются: стрелять в людей – это всегда неприятно, спасала только вера в правое дело и убежденность в том, за что борешься.



«Мы совершенно точно знали, за что мы боремся и что отстаиваем. Знали, против кого мы: это фашизм в чистом виде во всех его извращенных проявлениях. Поэтому сомнений не было никаких», - делятся участники Союза добровольцев.

Они говорят, что, зная о тех зверствах, которые творили члены нацгвардии из украинских и иностранных наемников по отношению к мобилизованным украинцам, держали палец на спуске курка без дрожи.



«Первыми в боевых действиях участие приняла нацгвардия, а уже за ними шли так называемые «вэсэушники» (от аббр. ВСУ – Вооруженные Силы Украины, - прим.) – те, кого насильно демобилизовали в ряды украинской армии. Зачастую последние добровольно переходили на нашу сторону, отказываясь воевать, но боясь возвращаться обратно. Было даже такое постановление: если «вэсэушники» сдают оружие, принимать их. И таких было немало», - рассказывает уполномоченный представитель МОО «Союза добровольцев Донбасса» в Севастополе Петр Душка.



Были и те, кто со временем пересматривал свои идейные взгляды и оказывал всяческую помощь добровольцам, например, предупреждая о дислокации своих войск. «Случалось, снаряды, прилетавшие с украинской стороны, оказывались без взрывателя. Они (мобилизованные украинцы, - прим.), видимо, поняли, что мы не сепаратисты, что страдают ни за что мирные жители, бабушки, дедушки, многодетные семьи», - полагает Петр Душка.



Сейчас о судьбе украинских новобранцев, перешедших на сторону добровольцев, ничего неизвестно: кто-то остался на Донбассе, других забрали родные по программам защиты Красного Креста и других общественных организаций, «чтобы их судьба потом не сложилась печально».



"Наша задача была только поддерживать"



Точное число потерь среди добровольцев сегодня назвать сложно: многие шли на войну, а родным говорили, что едут на заработки. Пока добровольцы пытаются собрать единую базу погибших, но еще не все места захоронений найдены.

По словам добровольцев, реакция близких на факт ухода их родных на войну всегда негативная. На вопрос о том, как воспринимают решение родные, ответ у всех один: удерживать бесполезно.



«Бесполезно было останавливать, учитывая тот патриотизм, который у нас тогда был в Русскую весну. Когда мне муж сообщил, что он едет и там все плохо, очень многие поднялись. Как уезжали, непонятно, но останавливать не было смысла. Муж получил благословение отца и уехал. Наша задача была только поддерживать», - говорит супруга Сергея Субботина Надежда.



Глядя на эту хрупкую женщину с ясными глазами, трудно представить, что и сама она оказывала посильную помощью попавшим в беду жителям Донбасса. Надежда Субботина одна перевозила огромные сумки с гуманитарной помощью и провизией для украинских детей.



В коробках из-под бананов везла детские лекарства, теплые вещи, провизию, детское питание. Собирали всем миром, через форумы, кто что может. Особенно не хватало медикаментов: их в аптеках не было вообще.



Рассказала она и о том, как во время зачистки на заброшенной базе отдыха под Донецком было обнаружено 15 детей. Самому младшему из них исполнился год, самому старшему – 15. С ребятами были две пожилые женщины. По их словам, детей увезли от обстрелов из Горловки, а в Мариуполе им предоставили место, где можно переждать боевые действия. Но уезжать со своей земли и увозить детей на «чужую территорию, где, возможно, они никому не нужны» женщины отказались.



«Ехали с той идеей, чтобы отвезти это все и забрать детей в Россию. С нами связался батюшка с материка и сказал, что мы готовы принять всех сюда, помочь. Но нужно понимать, что вывезти детей - это не так просто, нужны документы. Тогда это, может, было проще сделать, но как они вернулись бы обратно, неизвестно», - говорит Надежда.  Она не знает, как дальше сложилась судьба этих людей.

Война, где убивают



Со слов супруги Сергея Субботина, за все время пребывания в зоне боевых действий – около двух месяцев - больше всего ей запомнились минные поля «как в фильмах ужасов». Особенно страшно было во время обстрелов, когда непонятно, откуда летят снаряды, и кажется, что противник совсем рядом, признается Надежда.



«Мальчишки сидят, улыбаются, говорят, что далеко противник, за пару километров. А я стою, и у меня жизнь мелькает перед глазами, и думаю: «И это всё?». Но слава Богу, обошлось», - теперь уже с улыбкой вспоминает женщина.



После таких моментов, говорит Надежда, приходит понимание, что это настоящая война, и облегчение от того, что в родном городе все сложилось иначе.



«У нас (в Крыму, - прим.) все было по-другому, цивилизованно: были посты, люди ни в чем не нуждались. А там именно война, где убивают», - говорит она.



Но уезжать домой многим не хотелось. По словам добровольцев, было что-то особенное в том воздухе, пропитанном запахом пороха: «Это не адреналин, не драйв, а атмосфера другая: там все честнее».



Местные жители всегда с надеждой встречали российских добровольцев и ополченцев, помогали, чем могли – кто провизией, кто вещами. Готовы были отдать последнее. «Добровольцев ждали и боялись, чтобы они не ушли, потому что это была их защита», - говорит Надежда Субботина.



Несмотря на то, что большинство местного населения не покидали родную землю, отмечают добровольцы, были и те, кто не решился встать на защиту своей земли и при первых обстрелах сбежали кто куда, в том числе и в Крым, где получили статус беженцев.



По словам Петра Душки, не раз он наблюдал случаи, когда мужья убегали, а женщины брали в руки оружие и становились в ряды ополченцев. В том, что происходило в 2014 году на Донбассе, есть и их вина, убежден лидер общественного движения.



«До сих пор не можем понять этих людей, которые при первых обстрелах забрали свои манатки, здоровые рожи - и уехали черт знает куда. Вот если бы Донбасс встал, как Севастополь, совсем по-другому все бы было. Не было бы Славянска. И нам было бы легче. Люди до того устали от этой войны, что все равно чем, но лишь бы она закончилась», - говорит он.

Там проще, чем дома



И все-таки осталось что-то, что до сих пор тянет этих взрослых суровых мужчин обратно, на войну. Как ни парадоксально, но в их рассказах о боевых действиях сквозит светлая грусть и надежда испытать все тяготы военного времени снова.



«Теперь обратно хотим. Во-первых, там проще воевать, чем быть дома. Всё параллельно и перпендикулярно, никаких кулуарных интриг. Там друзей много, с которыми уже сроднились. На войне это намного быстрее», - отмечает Петр Душка.



Каждый из них звук противозенитных ракетных комплексов легко отличает от пулеметной очереди. Говорят, на войне настолько привыкаешь к снарядам, что просто отмечаешь их как факт, ощущая спинным мозгом.



После возвращения в Севастополь практически каждый доброволец находится при деле - кто в охране, кто на стройке, некоторые обзаводится семьей. Однако вернуться к обычной жизни сложно. Постоянное внутреннее напряжение и привычка оглядываться остаются надолго. Первое время даже пугало большое количество народа на городских улицах.



«Тяжело было устроиться. Неизвестно, что труднее: жить на войне или жить после войны. Сами понимаете, когда человек спит урывками, с автоматом в руках, а тут приезжаешь и можно спать спокойно – ну, непривычно это», - смущенно улыбаясь, говорит Петр Душка.



Многие из тех, кто прошел Донбасс, до сих пор лечатся от последствий полученных ранений – физических и психологических. Некоторые уже никогда не смогут вернуться к полноценной жизни. «Контузия – это как насморк, никто уже и за ранение не считает», - шутят добровольцы и добавляют, что именно юмор им помогал справиться с постоянным напряжением на войне. «Страшные истории остаются в памяти как анекдоты», - заверяет Сергей Субботин.



Правда, как оказалось, не всем это удавалось. Бывали случаи, когда от вида крови у человека «крыша ехала» из-за постоянного напряжения, усталости и недосыпания, как бы невзначай замечают бойцы, и тут же переходят к другой теме, давая понять, что эту обсуждать дальше не стоит.



Феномены военного времени



Как выяснилось, в севастопольском Союзе добровольцев Донбасса есть и жители восточной Украины. Один из них, представившийся Алеком, родом из Мелитополя. Он рассказал, как в 2014 году ему с женой пришлось буквально сорваться с места и уехать в Крым, прихватив только документы. Тогда в его родном городе активно работали сотрудники СБУ, по сигналам «стукачей» забирали всех неблагонадежных.



«В один прекрасный момент, 20 апреля, как раз на Пасху, звонок по телефону. Мне сообщили: за тобой сегодня придут. Я долго ждать не стал, жене сказал взять самое необходимое и - уходим», - рассказал Алек.



В Крыму ему удавалось поддерживать связь с ополченцами. Позже с гуманитарным грузом удалось переправиться в Луганск, где Алек попал в батальон легендарного народного комбрига Александра Беднова, известного по позывному «Бэтмен».



По рассказам добровольцев, за два года на Донбассе проявилось много новых явлений военного времени. Например, феномен русского полевого командира - человека, который способен объединить вокруг себя людей разных специальностей, прежде всего невоенных.



«Бэтмен» – один из таких представителей. Феноменальная личность, за которым шли, которому верили и готовы были жизнью пожертвовать ради него. Он не один такой, благо русская земля полна таким духом. Это своего рода Чапаев - жесткий, но душевный», - говорит Надежда Субботина. Ее товарищи дружно кивают и закуривают, вспоминая, как известие о смерти ратного командира 1 января 2015 года повергло их в шок.



На фоне командиров, которые бросали людей под пули, такие как Александр Беднов или Алексей Мозговой вызывают неподдельное уважение этих смелых людей: «Они были профессионалами своего дела. И просто так не бросали своих».



Как говорит Петр Душка, комбригов отличала мудрость военного времени, когда каждый человек был ценен на своем месте и без веской причины бойца не отправляли на передовую.



«Во-первых, никого из новобранцев сразу на боевые действия не пускали. Смотрели, что человек из себя представляет. Где он больше пригодится. Были люди, которые только на кухню и больше никуда. Он и рад бы пойти, но не предназначен для этого. Ну, на кухне тоже надо кому-то работать. Бойцы приходят и хотят кушать из чистой посуды. Везде нужны свои люди», - добавил «Алек».



Война – это (не)романтика



Многие приезжали на войну за романтикой. Правда, окунувшись в боевые будни, люди честно признавались, что не готовы к такой реальности.



«Они честно об этом говорили, за это им большое спасибо. Потому что лучше так, чем, когда ты пошел на передовую и надеешься на товарища слева или справа, а он уже где-то далеко сзади. Последствия были бы печальные», - делится Петр Душка.



Другие шли воевать, насмотревшись фильмов или наигравшись в компьютерные игры. «Виртуальные» молодые люди, для которых война – это увлекательная игра, за которой непременно последует заслуженная награда...



«Они думают, что сейчас придут, всех победят и получат полную грудь орденов и медалей. Но одно дело, когда ты стреляешь в сторону противника, и совсем другое, когда уже в тебя стреляют. Инстинкт самосохранения срабатывает по-любому. Потом появляется опыт», - говорит Петр Душка.



Актив же добровольной армии оставляли те, кто стоял на передовой. Военные командиры, бывшие общественники и деятели культуры, военно-полевые врачи – те, кто не словом, а делом помогал бойцам.



Были проблемы с медикаментами, продовольствием, боевой техникой. Но выход умели находить из всего.



«На войне постоянно чего-то не хватает. Был момент, когда у нас почти хлеба не было вообще. На завтрак в лучшем случае чай, на обед теплая тушенка, потому что лето, на ужин рыбный консервы, если здоровье позволяет. Из положения выходили, делая сухие лепешки из муки с водой прямо на броне», - вспоминает Сергей Субботин.

Первыми добровольцами стали севастопольцы



Выполнение боевых задач добровольцев осложняло неравенство противоборствующих сторон. С одной стороны была полностью подготовленная регулярная армия Украины, со всеми родами войск и оружия. С другой – добровольцы, люди не военные, многие из которых оказались в зоне боевых действий впервые.



Как говорят сами добровольцы, их сплотила общая идея и борьба за русский мир. И первым импульсом, который заставил встрепенуться и подняться на защиту жителей всех регионов России, стали именно севастопольцы.



«Севастопольское добровольчество так важно на этой войне, потому что они были первыми, кто откликнулся. Пока Москва, Питер, Мурманск и Новосибирск еще переваривали 2 мая в Одессе и морально готовились, Крым уже был внутренне готов», - говорит представитель МОО «Союз добровольцев Донбасса», добавляя, что феномен добровольческого движения России и русского мира существовал и раньше, но такового массового характера не принимал.



«Нам нужна поддержка СМИ, чтобы люди знали, что мы есть»



Сегодня в севастопольском отделении Союза насчитывается 70 человек, и это лишь малая часть тех, кто помогал жителям Донбасса пережить те страшные события. К сожалению, мало кто знает об этой организации в городе, помогает только "сарафанное радио".



Как рассказывают сами участники, организация создавалась в помощь тем, кто участвовал в боевых действиях на Украине, чтобы поддержать и помочь адаптироваться в условиях мирной жизни.



«Очень многие после войны остаются не у дел. Они отвоевали, получили опыт боевой и потом оказываются просто не нужны, а это очень страшно. Чтобы не повторять этих ошибок, чтобы люди не заканчивали тюрьмой, чтобы почувствовали, что о них помнят и они нужны. Нам нужна помощь СМИ, чтобы эти люди о нас знали и могли прийти», - пояснил лидер местного движения добровольцев Петр Душка.



По словам представителей организации, одной из важных задач Союза общегосударственного уровня сегодня  является узаконивание статуса добровольца и приравнивание его к статусу участника боевых действий.



«Семьи остались без кормильца, многие люди вернулись без конечностей. Как-то законодательно весь этот пласт никак не защищен. Сейчас к этому есть большие предпосылки, я думаю, в ближайшее время официально на уровне Госдумы РФ будет подготовлен законопроект», - говорит Петр Душка.



Социальная незащищенность добровольцев проявляется и на местном уровне. Вернувшись с боевых действий, многие до сих пор не могут получить документы из-за бюрократических проволочек государственной системы.



«Они ходят по инстанциям, судам, доказывают свое право. Усложняется процесс тем, что нужно очень много документов собрать, а не у всех уже есть такая возможность. Без документов устроиться на работу тяжело», - рассказывает Надежда Субботина.



Женщина убеждена, что добровольцы – это настоящие патриоты, готовые отложить все свои дела и пойти на защиту страны. «Сейчас положение в мире шаткое, но есть люди, которые по первому зову готовы встать на защиту Родины. Они не военнослужащие, не по приказу, а просто по зову сердца», - говорит она.



Полина Ласькова

фото автора и с официальной страницы отделения Союза Вконтакте