В Мьянме повстанцы захватывают позиции войск в штате Карен на границе с Таиландом.
С 1989 года Бирма называется Мьянмой. Переименовали, ибо решили, что историческое название «не счастливое». В течение последних трёх лет она пребывает в крайне нестабильном положении. Гражданское правительство там было смещено военной хунтой, что в истории Бирмы/Мьянмы далеко не впервые.
Свергнутая власть ориентировалась на Японию, Британию и Америку. Отчасти ещё на Индию. Объединённые антиправительственные группировки на севере и западе страны периодически осуществляют попытки захватов военной инфраструктуры нынешней военной же власти. Боевые действия идут серьёзные, с переходом городов и сёл из рук в руки, что происходит регулярно. И не сложно догадаться, что многострадальная страна на глазах становится ещё одной территорией гибридной войны между постоянными членами Совбеза ООН.
Для Пекина бывшая Бирма является самым удобным выходом к Индийскому океану. Китай серьёзно инвестирует в её портовую и железнодорожную инфраструктуру. Нынешняя хунта — прокитайская. Британцы, в общем-то, всегда играют основную роль в любых гражданских противостояниях в своих как бы «бывших» колониях. Тем более с учётом того факта, что большинство исторических «мин замедленного действия» закладывались именно ими.
Имеющий наибольшую известность и самый долгоиграющий конфликт в данном регионе полыхнул между коренными бирманцами-буддистами и бенгальцами-мусульманами, которых переселила сюда колониальная британская администрация ещё в конце XIX — начале XX века.
Самоназвание пришлых — «рохинджа». У них так и не получилось ужиться с коренными жителями. Всё их пребывание на бирманской земле проходит в борьбе за собственное существование. К тому же ещё рохинджа являются и главными сепаратистами в Мьянме, так как тяготеют к куда более близкому во всех отношениях исламскому Пакистану. Ну а американцы так и вовсе в любой нестабильности на карте данного региона видят отличную карту в игре с Китаем.
Отношения же России и Бирмы поразительно стабильны и крайне мало меняются от перемены власти в данной стране. С середины «нулевых» Россия является одним из основных оружейных поставщиков для бирманской армии. Более того, Мьянма оказалась в невеликом числе стран, которые открыто поддержали Россию в вопросе СВО.
Российские высокопоставленные лица в течение последних лет посещают Мьянму с впечатляющей частотой. В 2021 году к ним приезжал глава Минобороны. В 2022 году — делегация «Росатома» (подписавшая меморандум в сфере развития атомной энергетики, содержащий конкретные планы по постройке в этой стране первых АЭС). В конце 2023 года приезжал секретарь российского Совбеза Патрушев. Летом нынешнего года в Мьянму с визитом приедет глава МИДа. Идут серьёзные переговоры по поводу постройки первой для нашей страны базы военно-морского флота в регионе Индийского океана. Так, глядишь, и российские ЧВК там появятся (а, может, и уже).
И только Индия стоически наблюдает за происходящим в Бирме более или менее нейтрально. Ей хоть и не с руки то, что усиливается Китай, но и усилия «наших бледнолицых братьев» по наведению «управляемого» хаоса в регионе ей не особо нравятся.
Говоря откровенно, регион всё более очевидно превращается в грядущую территорию прямого столкновения между коллективным Западом и Китаем. Возможно, по типу нашего СВО. Не факт, что Мьянма. Может, Тайвань. Может, Пакистан. А, может, и Филиппины. Все они тлеют. И Бирма тлеет тоже. Всё зависит от того, чем завершится наша СВО. Вести такие игры на нескольких досках одновременно Запад уже не способен. Силы уже не те.
Павел Кухмиров
