Статья турецкого аналитика посвящена решению Анкары отправть военнослужащих в Ливию. Мы войдем в Ливию и много лет не сможем выйти оттуда, уверен автор. По его мнению, турецкое руководство, обжегшееся в Сирии, не просто не дует на холодную воду, а готовится пить кипяток.
Спрашивают: мы отправляем войска в Ливию (2 января 2020 года парламент Турции одобрил мандат на отправку турецких военнослужащих в Ливию — прим. пер.) для участия в войне, и к чему это приведет?
Отвечу: к тому же, к чему и в Сирии.
Можем ли мы вывести наших военных из Сирии?
Нет. Наши военные в Сирии уже много лет заняты зачисткой террористов. В этой связи у нас потери — десятки погибших… Мы не только не собираемся уходить из Сирии, а хотим еще более расширить зону своего доминирования.
В этом состояла цель операции «Источник мира».
Через сколько лет наши военнослужащие выйдут из Сирии?
Кто-нибудь назовет дату? Может ли назвать?
Нет. То же самое будет и в Ливии. Мы войдем в Ливию и много лет не сможем выйти оттуда. Чтобы удержать правительство ас-Сарраджа (Sarraj) на ногах, мы, пишу с прискорбием, потеряем десятки наших военных.
Допустим, у нас получилось, и мы предотвратили свержение правительства ас-Сарраджа. Допустим, мы отразили атаки сил Хафтара (Hafter). Зачищать Ливию от террористов тоже будем мы?
Так же, как в Сирии!
Официальный представитель Партии справедливости и развития (ПСР) Турции, выступая в парламенте, заявил, что мы отправимся в Ливию, чтобы искоренить террористов.
Значит, мы обязались ввести войска в Ливию взамен на подписание соглашения о морских границах?
Никто не вышел и не сказал смело: «Да».
Но, судя по всему, так и есть!
Представители альянса ПСР — Партия националистического движения Турции, их сторонники, провластные колумнисты, телеведущие шаблонными фразами отстаивают ввод войск в Ливию.
При этом никто из них не говорит, не может сказать: «Наши военные отправятся в Ливию и будут воевать». Они используют такие обтекаемые формулировки, как «мы будем поддерживать Правительство национального согласия», «будем помогать ему», «будем обучать военных режима в Триполи».
Но ведь очевидно, что наши солдаты идут на войну, и это неоспоримый факт. Иначе правительство ас-Сарраджа не выстоит!
Провластный фронт говорит, что правительство Триполи легитимно. Его признает Организация Объединенных Наций. А Ливийская национальная армия Хафтара нелегитимна. Мы, дескать, на стороне законного правительства, мы должны защищать это правительство.
Мы сердимся на страны, оказывающие поддержку Ливийской национальной армии.
Но разве Анкара не делала того же в Сирии? В Сирии мы поддержали не законное дамасское правительство, признанное Организацией Объединенных Наций, а Сирийскую национальную армию (ранее называвшуюся «Свободной сирийской армией»), которая считается нелегитимной.
Мы давали деньги, оружие, боеприпасы. Оказывали всевозможную помощь.
В Сирии и Ливии у нас диаметрально противоположная, непоследовательная политика.
В Сирии мы поддерживаем тех, кто желает свергнуть легитимное правительство.
В Ливии мы готовы воевать, чтобы удержать легитимное правительство на ногах.
Изречение «тот, кто обжегся на молоке, дует на холодную воду» на этот раз потеряло всякий смысл.
Турецкое руководство, обжегшееся в Сирии, не просто не дует на холодную воду, но, более того, готовится пить кипящую, бурлящую воду. Планирует войти в раскаленные пустыни.
Мы стали участником гражданской войны в Сирии. Увязли по пояс.
Теперь мы становимся участником и гражданской войны в Ливии. Боюсь, увязнем по горло.
Я всегда говорю: вступить в войну легко, выйти сложно.
Независимо от результатов.
Часть сирийцев будут вспоминать Анкару с ненавистью. Эта ненависть будет сохраняться на протяжении нескольких поколений. Передаваться от отца к сыну. Другая часть будет всю жизнь благодарна Турции.
С сегодняшнего дня в Ливии будет то же самое. Часть ливийцев будут говорить о нас с любовью, а часть — использовать риторику ненависти…
Потому что мы не попытались унять внутренний конфликт арабов. Мы делали и делаем все возможное, чтобы одна сторона била другую сторону.
Желаю, чтобы через пять, десять, двадцать лет мы не говорили снова о Сирии и Ливии. Не проводили беспокойных ночей в тревоге за наших военных там.
И желаю, чтобы последующим поколениям не пришлось платить цену за наше вмешательство в гражданские войны.
А, боюсь, придется!
