Долг за царя: американский фонд подал к России иск на $225 млрд

Американский фонд Noble Capital RSD LLC подал иск в федеральный суд округа Колумбия, требуя признать за Россией долг по облигациям Российской империи 1916 года. Как следует из текста иска, основанием выступают бумаги на $25 млн с купоном 5,5%, размещённые в США через National City Bank of New York (ныне Citibank), а итоговое требование — с подчеркиванием «на золотой основе» — не менее $225,8 млрд.

Ключевая идея иска — закрыть этот «долг» за счёт замороженных российских активов в США: фонд просит суд разрешить фактически зачесть требование к России посредством этих денег.

Сюжет звучит идеально для заголовков, но юридически это почти заведомо слабая конструкция. Суду предлагают очень необычную вещь: признать, что частный фонд может через американский суд превратить замороженные по санкциям активы в механизм выплаты по столетнему долгу. В результате иск выглядит не как классическая попытка взыскания, а как политико-инвестиционная ставка на будущее.

Прошло слишком много времени

По условиям выпуска эти облигации должны были быть погашены через пять лет после размещения — то есть в начале 1920-х годов. Истец сам напоминает, что в феврале 1918 года советская власть объявила отказ платить по прежним государственным обязательствам. Для суда это означает: неплатёж и официальный отказ произошли более ста лет назад.

Даже если теоретически предположить, что государство когда-то может быть обязано платить по долговым обязательствам прежнего режима, вопрос возникает элементарный: почему суд должен рассматривать частное требование сейчас, спустя столетие, когда десятилетиями не происходило нормального взыскания?

Американские суды крайне не любят такие дела: они воспринимаются как попытка «вынуть из архива древний документ и предъявить по нынешним правилам», да ещё и с гигантскими процентами.

Фонд должен доказать владение этими облигациями

В иске подчёркивается, что речь идёт об облигациях «на предъявителя», то есть таких, которые можно передавать просто через физическую передачу документа. Для обывателя это звучит просто: «купил — предъявил». Но для суда США это наоборот тревожный сигнал. Потому что сразу возникает цепочка вопросов: откуда конкретно у фонда эти бумаги, кто владел ими до него, где они физически находились десятилетиями, почему никто не взыскивал долг раньше и, главное, не является ли это бумагами из «серого» рынка исторических облигаций.

То есть на практике фонд будет обязан доказывать не только моральную правоту, но и юридическую чистоту истории владения. А это крайне тяжёлая и неблагодарная задача.

Россия – правопреемница политическая или юридическая?

Главная логика подавшего иск фонда следующая: Российская Федерация является правопреемником СССР, а СССР в международной практике признавался наследником прежней государственности, значит обязательства Российской империи должны перейти к современной России. Звучит убедительно — если смотреть на это как на политическую публицистику.

Но суд встанет перед другим вопросом: исторические долги такого масштаба обычно закрываются не через частные иски, а через международные политические сделки. И сам фонд фактически подтверждает это, когда напоминает: Российская Федерация уже урегулировала часть имперских долгов через отдельные соглашения — с Великобританией (1986) и Францией (1996).

Эти примеры, по сути, работают против фонда: если подобные долги закрывались через политические договорённости «государство — государству», а не через частных держателей в суде, то почему американский суд должен решать это сейчас в пользу конкретной компании?

Реальная цель – задел на будущее

Самое интересное в иске — не сумма и не имперские облигации, а то, что фонд просит у суда по замороженным активам. Noble Capital просит признать возможность закрытия долга за счёт зачёта против замороженных российских активов («Blocked Russian Sovereign Assets») и одновременно добивается запрета на любые операции с такими активами до выплаты.

Более того, фонд просит назначить судом специального «управляющего», который будет удерживать эти активы (если появится возможность ими распоряжаться).

По сути это попытка юридически закрепить тезис: замороженные российские активы можно использовать не только для государственных целей или международных компенсаций, но и для выплат частным истцам.

И вот здесь начинаются проблемы, потому что суду предлагают опасный прецедент. Фонд в иске пытается представить Российскую Федерацию, Минфин, Центробанк и ФНБ как единый «государственный организм», чтобы суд не мог сказать: «это разные юридические лица».

Но даже если суд согласится рассматривать дело по существу, следующее препятствие почти непробиваемо: суды США традиционно не хотят открывать дверь к изъятию резервов иностранных государств — особенно активов центрального банка. Это не «подарок России», а защита американской финансовой системы.

Потому что, если американский суд создаст практику, где частный кредитор может добраться до резервов центрального банка, мир начнёт делать очень простой вывод: хранить резервы в США опасно. Причём фонд заранее понимает уязвимость идеи и прямо объясняет: мол, это не незаконная конфискация, а законный способ оплаты долга. Но судьи обычно видят логику проще: если вы берёте имущество иностранного государства и направляете его частной компании в счёт долга — это и есть изъятие имущества, только названное по-другому.

То есть «зачёт» здесь больше похож на юридический трюк, чтобы превратить санкционный режим в механизм выплат по частным требованиям.

Почти наверняка фонд не рассчитывает, что суд реально переведёт ему сотни миллиардов. Реальная задача выглядит иначе: зафиксировать судебное требование, придать ему «официальный» вид через федеральный суд США, создать финансовый актив (право требования), который можно перепродавать и капитализировать. И главное: встроиться в будущую систему распределения судьбы замороженных российских активов, если США решат перейти от заморозки к конфискации.

Ранее главный дипломат ЕС Кая Каллас рекомендовала начинать пить, с учетом происходящего в мировой политике.