Скончалась знаменитая российская поэтесса Белла Ахмадулина

...Даруй мне тишь твоих библиотек,

твоих концертов строгие мотивы,

и - мудрая - я позабуду тех,

кто умерли или доселе живы.



И я познаю мудрость и печаль,

свой тайный смысл доверят мне предметы.

Природа, прислонясь к моим плечам,

объявит свои детские секреты.



И вот тогда - из слез, из темноты,

из бедного невежества былого

друзей моих прекрасные черты

появятся и растворятся снова.

...



Все остальное ждет нас впереди.

Да будем мы к своим друзьям пристрастны!

Да будем думать, что они прекрасны!

Терять их страшно, бог не приведи!

"- Но если я безвестно кану -

Короткий свет луча дневного,-

Но если я безвестно кану

За звездный пояс, в млечный дым?

- Я за тебя молиться стану,

Чтоб не забыл пути земного,

Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.



Трясясь в прокуренном вагоне,

Он стал бездомным и смиренным,

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он полуплакал, полуспал,

Когда состав на скользком склоне

Вдруг изогнулся страшным креном,

Когда состав на скользком склоне

От рельс колеса оторвал."

Этот ад, этот сад, этот зоо —

там, где лебеди и зоосад,

на прицеле всеобщего взора

два гепарда, обнявшись, лежат.



Шерстью в шерсть, плотью в плоть проникая,

сердцем втиснувшись в сердце — века

два гепарда лежат. О, какая,

два гепарда, какая тоска!



Смотрит глаз в золотой, безвоздушный,

равный глаз безысходной любви.

На потеху толпе простодушной

обнялись и лежат, как легли.



Прихожу ли я к ним, ухожу ли

не слабее с той давней поры

их объятье густое, как джунгли,

и сплошное, как камень горы.



Обнялись — остальное неправда,

ни утрат, ни оград, ни преград.

Только так, только так, два гепарда,

я-то знаю, гепард и гепард.

А напоследок я скажу:

прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу. Иль восхожу

к высокой степени безумства.



Как ты любил? Ты пригубил

погибели. Не в этом дело.

Как ты любил? Ты погубил,

но погубил так неумело.



Жестокость промаха... О, нет

тебе прощенья. Живо тело,

и бродит, видит белый свет,

но тело мое опустело.



Работу малую висок

еще вершит. Но пали руки,

и стайкою, наискосок,

уходят запахи и звуки.

Спи спокойно, о, Великая! В детстве учил Твои стихи наизусть, даже не зная, кто Ты! Еще один шаг к негритянским пляскам и бездуховности.

Все слышали

Не уделяй мне много времени,

вопросов мне не задавай.

Глазами добрыми и верными

руки моей не задевай.



Не проходи весной по лужицам,

по следу следа моего.

Я знаю - снова не получится

из этой встречи ничего.



Ты думаешь, что я из гордости

хожу, с тобою не дружу?

Я не из гордости - из горести

так прямо голову держу.

Ещё одна звезда угасла,

Закончив свой путь ноябрём.

Нам нравилось Белла как ты писала,

Пусть земля тебе будет пером.

Вечная память Поэтессе!



to zelma (Sevastopol)

Извините, но приведённый Вами отрывок - не Ахмадулина. Это стихи Александра Кочеткова.

http://poem.com.ua/kochetkov/ballada-o-prokurennom-vagone.html

ПАВЕЛ ЛЮБИМОВ, СЕВАСТОПОЛЬ





...поэты уходят, оставляя нам строки

стихов обнаженных доверчивых душ.

судьбы поцелуи порой так жестоки,

на реквием часто срывается туш...

уходят поэты по звездным тропинке,

нам боль оставляя свою и тепло...

слезами растают однажды снежинки,

лишь черое небо и свет куполов...

29.11.10

...черное небо...

Так незаметно и бывает

И Тот забыт, забыли Ту

Они уходят, умолкая

А мы – теряем высоту

По улицам моим который год

Звучат шаги - мои друзья уходят...

ПАВЕЛ ЛЮБИМОВ, СЕВАСТОПОЛЬ



Памяти Бэллы Ахмадулиной



Поэты уходят, оставляя нам строки

Стихов обнаженных доверчивых душ.

Судьбы поцелуи порой так жестоки,

На реквием часто срывается туш...



Уходят поэты по звездным тропинке,

Пролив до конца боль свою и тепло...

Слезами растают однажды снежинки,

Когда мелькнет ангела в небе крыло…



И сколько нам вёсен иль осеней стылых

Отмеряно будет, не знают пророки.

Жизнь не вернуть… Нет, увы, такой силы,

Но, останутся строки. Вечные строки…



29.11.10

ОТПРАВЛЯЯ ТАКИХ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ В ДАЛЬНИЙ И БЕЗВОЗВРАТНЫЙ ПУТЬ, СТОИТ ПОЖАЛЕТЬ СЕБЯ!

Светлая память.

В 1981 году посчастливилось быть на её поэтическом вечере. Читала свои стихи. Непередаваемо. Остались замечательные впечатления.



Светлая память.

Умница, красавица, талантище...

Андрей Вознесенский



Б. Ахмадулиной



Нас много. Нас может быть четверо.

Несемся в машине как черти.

Оранжеволоса шоферша.

И куртка по локоть - для форса.



Ах, Белка, лихач катастрофный,

нездешняя ангел на вид,

хорош твой фарфоровый профиль,

как белая лампа горит!



В аду в сковородки долдонят

и вышлют к воротам патруль,

когда на предельном спидометре

ты куришь, отбросивши руль.



Люблю, когда выжав педаль,

хрустально, как тексты в хорале,

ты скажешь: «Какая печаль!

права у меня отобрали...



Понимаешь, пришили превышение

скорости в возбужденном состоянии.

А шла я вроде нормально...»



Не порть себе, Белочка, печень.

Сержант нас, конечно, мудрей,

но нет твоей скорости певчей

в коробке его скоростей.



Обязанности поэта

не знать километроминут,

брать звуки со скоростью света,

как ангелы в небе поют.



За эти года световые

пускай мы исчезнем, лучась,

пусть некому приз получать.

Мы выжали скорость впервые.



Жми, Белка, божественный кореш!

И пусть не собрать нам костей.

Да здравствует певчая скорость,

убийственнейшая из скоростей!



Что нам впереди предначертано?

Нас мало. Нас может быть четверо.

Мы мчимся -

а ты божество!

И все-таки нас большинство.