Русские воины страшного октября: 1993 год и наши дни

В центре прославленного русского города расстреливают, превращают в пыль и прах людей, отстаивающих демократический выбор и национальные интересы.

«Либеральная интеллигенция» изощряется в циничных шутках по поводу жертв и спустя годы отмечает день, когда «наши танки намотали на гусеницы кишки».

Видные экзальтированные представители этой интеллигенции воспевают государственный переворот («защитите нас от этой проклятой Конституции») и подписывают открытые письма с требованием «раздавить гадину».

Запад горячо одобряет, поддерживает и оправдывает происходящее: эта демократия у кого надо демократия.

Это не страницы из украинско-донбасской летописи последних восьми лет.

Это — о «чёрном Октябре», трагедии 3–4 октября 1993 года, которой сейчас исполняется 29 лет, через год юбилей.

У тысяч ровесников тех событий дети уже ходят в школу. В средние века к этому возрасту можно уже было обзавестись внуками, да и сейчас в отдельных уголках планеты это не совсем экзотика.

И вся наша система, весь окружающий порядок вещей — дитя или внук, в общем, прямой кровный потомок тех весьма небескровных событий.

Петр Столыпин справедливо замечал, что нужно различать кровь на руках палача и хирурга. Но тогда Ельцин и его сподвижники были, по моему мнению, именно палачами. И эта кровь нет-нет да просачивается в современность.

Беловежье и Белый дом — эти созвучные слова по-прежнему и если не во всём, то очень во многом определяют нашу реальность.

Даже сам Ельцин ради самосохранения был вынужден предпринимать определённые шаги во внутренней и внешней политике, идущие вразрез с его собственными грехами 1991 и 1993 годов.

Но в целом базис, невидимая часть айсберга, остаётся тем же.

Да, вроде бы перемены налицо. В 2014-м и в этом году Россия нанесла два мощных удара по Беловежью. Но то, с каким трудом пришлось наносить эти удары, особенно второй, донбасско-новоросский, то, как ожесточённо сопротивляется им система, говорит о тяжести гирь, висящих на наших руках и ногах.

Октябрь-1993 имеет к ним прямое отношение.

В моём батальоне два человека защищали Белый дом, а теперь пришли защищать Донбасс (и ещё несколько человек имеют к подразделению непосредственное отношение).

Один из них — Олег Емельяненко («Енисей»), сибиряк, ветеран патриотического движения. Вот как он говорит о связи эпох и событий:

«Это всё логически связано. 1993 год — такой же оранжевый антигосударственный майдан, как был в Киеве спустя двадцать лет, удар по России, попытка поставить её на колени, навязать американский колониальный порядок, закрепить униженное положение русских, разделение русских земель беловежскими границами. К сожалению, тогда мы проиграли. Сейчас открывается окно возможностей для преодоления страшного наследия 1991–1993 годов. Надо им воспользоваться».

Как по мне, так совершенно правильные и, кстати, вполне очевидные вещи.

Даже Красный Лиман — вроде бы неочевидный, но при внимательном рассмотрении вполне логически прослеживаемый отголосок окрашенного в кроваво-красный Белого дома.

(Тяжкий шок воскресного утра — две донецкие женщины, обсуждавшие на улице оставление уже российского города, одна из которых с тоской произнесла: «Неужели и нас, если что, так оставят?»).

Но всё-таки, всё-таки, всё-таки — перемены, пусть медленные и мучительно идущие, есть. И окно возможностей действительно есть. Надо им полноценно воспользоваться.

И одним из следствий превращения перемен из урывчатых и разрозненных в полномасштабные должно стать официальное признание (если не к тридцатилетию «чёрного Октября», то хоть когда-нибудь) защитников Белого дома борцами за правое дело и такими же русскими воинами-героями, как те, кто сражался и сражается сейчас за Донбасс, Новороссию и всю Большую Россию.

Тем более часто это одни и те же люди.

Станислав Смагин, политолог, публицист, военнослужащий 107-го батальона Народной милиции ДНР

Читайте по теме: Беловежская катастрофа – вывих, а не конец русской истории