«Пока единственной целью будет медийная картинка, у нас не будет никакого развития»

Когда-то Симферополь носил неофициальный титул «город-сад»: было чем гордиться. Сейчас — после прогулки вдоль набережной реки Салгир или по периметру зажатого в клещи застройками Гагаринского парка — называть Симферополь садом язык не повернётся. И в целом ситуация, несмотря на регулярные акции по озеленению и высадке деревьев, никак не переломится.

Где и почему пробуксовывают зелёные планы столичной администрации, ForPost обсудил с кандидатом биологических наук, доцентом кафедры садово-паркового хозяйства и ландшафтного проектирования Таврической академии Крымского федерального университета и практикующим ландшафтным архитектором Станиславом Вишневским.

— Как вы оцениваете нынешнее состояние зелёных насаждений Симферополя?

— Для начала не могу не вспомнить, что во времена Советского Союза Симферополь получил две золотые медали ВДНХ за парки и цветочное оформление. Поэтому мы должны говорить о том, что советское наследие в Симферополе — одно из самых мощных. Было.

А то, что мы сейчас наблюдаем, все эти проблемы, которые завязываются в тугой узел, имеют ряд объективных и субъективных причин. Объективно, несомненно, зелёные насаждения в Симферополе старые. Несомненно, все эти годы после распада СССР за ними никто должным образом не ухаживал.

— С субъективными сложнее, наверное.

— Здесь важно понимать, что озеленение, если о нём говорить как об этапе благоустройства, ни в коем случае нельзя рассматривать как единоразовую акцию. Вдруг завтра приезжает машина, мы торжественно на камеру высаживаем крупномерные деревья — мы провели озеленение! Нет.

До тех пор, пока единственной целью будет создание медийной картинки, у нас не будет вообще никакого движения вперёд. Озеленение — это исключительно системная работа, и алгоритм этой работы был придуман и отточен задолго до нас. Нарушение любого пункта этой программы обуславливает отсутствие результатов всей работы по озеленению населённых мест.

— С чего тогда начинать, если не с высадки?

— С чего должно всё начинаться, так это с инвентаризации, то есть оценки состояния насаждений, существующих на различных объектах ландшафтной архитектуры. Типологию опять же придумали не мы: есть понятия «парк», «сквер», «городской сад», «исторический сад», «сады в жилых микрорайонах» и так далее. Инвентаризация насаждений даёт нам чёткое представление о том, сколько деревьев и кустарников, каких пород и в каком состоянии находится в границах конкретного объекта ландшафтной архитектуры.

Без такой оценки никаких шагов предпринимать нельзя. В засушливых условиях Крыма выращивание деревьев на общественных территориях превращается в настоящее искусство. Поэтому если на территории существуют деревья взрослые, в удовлетворительном состоянии, способные ещё какое-то время выполнять свои функции — санитарно-гигиенические, эстетические, защитные, символические, в конце концов, — как ива вавилонская на набережной Салгира, — мы их трогать не должны.

— Но у нас же трогают, да ещё как.

— Примеров, увы, много. Вот возьмём лесопарковую зону Беспалова — улица Ялтинская. Насаждения в этой зоне — защитные, они были заложены в момент строительства водохранилища. В планах было сделать транзитную лесопарковую территорию от строящегося ЖК «Академия» до магазина «ПУД». Возможно, это и правильно — там постоянно ходит народ.

На территории были старые, поражённые трутовиком миндали. Несомненно, их нужно было убрать. Но были живые, нормальные абрикосы и ясени — зачем убрали их? Вырастить дерево в условиях Крыма — в жаре, при отсутствии воды и в совершенно аномальных условиях весны и лета — дорогого стоит. Это действительно серьёзный труд. Поэтому мы всегда учим студентов: есть возможность сохранить деревья — сделай это.

Другой пример: Гагаринский парк «зачистили» от поросли. А надо ли было так кардинально? Оставили старые перестойные деревья, жизнь которых уже клонится к закату, но не использовали возможности поросли, которая уже превратилась в нормальные молодые деревья. Из них можно было уже выбрать и оставить на замещение, а старое дерево убрать. И это не стоило бы городу ни копейки!

Другое дело, когда закладывается регулярная парадная аллея, а в нарушение общего ритма в ряду располагается дерево, которое полностью ломает задумку, архитектурный облик, идею, — тогда мы обосновываем снос дерева проектной рубкой и разрабатываем комплекс компенсационных мероприятий.

— То есть даже на рубку должен быть проект?

— Проектирование — это второй этап. Без проекта нельзя закладывать даже трёх квадратных метров насаждений. Проект любой озеленённой территории должен учитывать множество факторов.

Архитектор-градостроитель при проектировании одновременно должен держать в голове весь арсенал композиционных средств, стилистику, эстетические особенности, сопромат, нормативную базу, современные технологии и материалы. У ландшафтного архитектора добавляются знания ботаники, экологии и физиологии растений, их декоративные свойства и качества, перспективы роста и развития растений, долговечность, сочетание и взаимодействие в парковых сообществах.

Ещё одним немаловажным аспектом в проектировании насаждений является их требовательность к агротехническим мероприятиям. Захотели посадить магнолии в центре города! Никто же не против магнолий, но стоит ли сажать в жёстких условиях центральной улицы культуру, которая будет требовать повышенного внимания и серьёзных агротехнических мероприятий? В итоге мы изначально закладываем перерасход средств на покупку саженцев и себя ставим в рамки, в которых из года в год должны вкладывать достаточно серьёзные средства, чтобы эти растения удержать.

Возьмём снова Гагаринский парк: ель канадская Коника, прирост — 1 сантиметр в год. Да, симпатичная культура, с архитектурной кроной, идеальной конической формой. И в Крыму поражается в 100% случаев паутинным клещом. Мы, естественно, травили бы клеща, — если бы эти ели не были посажены в зонах детских площадок и рядом с водоёмами. Все СанПины категорически запрещают использовать пестициды в общественных местах. Так зачем нам сажать дерево, которое медленно растёт, теряется среди исполинов-платанов и требует усиленного внимания?

Хорошо, садим рядом кипарисы аризонские. Это наши растения, красивые, большие, фитонцидные, хвойные, стабильно декоративные. Но садим их в виде топиарных форм — то есть вырезанных спиралью. Да, это эффектно смотрится. Но четыре раза в год их нужно стричь, чтобы они держали эту форму. Это может делать только специально обученный топиарной стрижке человек. Количество этих деревьев — около 20. Зачем? Просто потому, что красиво и необычно?

Хороший проект предусматривает и минимальные затраты на содержание насаждений. Мы вот учим студентов, что в любом случае нужно создать проект — а реально видим, что всё делается без проектов. Даже если они есть, то дендрологическая часть не выдерживает никакой критики: «Это будет что-нибудь овальное и зелёное», — вот такое и сажают.

— А стричь-то всё высаженное есть кому? Или озеленителей в Крыму тоже потеряли за последние 20 лет бездействия?

— Это третий этап и ещё один серьёзный вопрос: кому будет отдана реализация проектов и насколько эта команда будет профессиональной. В последнее время, к сожалению, на подряд часто берут непрофессиональные бригады. Очень часто работы выполняют сами строители. Но есть же разница между строителем с мастерком и бетоном и садовником с живым растением!

Все думают: что там делать? Яму выкопал, дерево поставил и яму засыпал. А есть чёткая последовательность выполнения работ, начиная от инженерной подготовки территории, планировки, завоза земли. С этим мы столкнулись в «Динопарке» в Севастополе: строители сделали все дорожки, тропинки, площадки, закопали систему полива и сказали — давайте начнём озеленять. А техника для копки ям уже не заходит в парк, над системой полива уже нельзя копать ямы и ставить деревья в тех местах, где было предусмотрено проектом.

Всё потому, что ландшафтный архитектор должен работать в связке с архитекторами-градостроителями и строителями на этапе проектирования. И календарный план работ — кто за кем выходит — всегда чётко прописывается, и эту последовательность нарушать нельзя, потому что это моментально ведёт к удорожанию работ.

Другая сторона медали: в Крыму не первый год работают несомненно профессиональные бригады из материковой части России. Но проблема в том, что они не знают специфику местности. Даже самый маститый ландшафтный архитектор из Санкт-Петербурга профессионально непригоден в Крыму в течение первых двух лет, пока не поймёт особенности годового хода метеоэлементов: осадков, температуры, соотношения типов пространственных структур и много другого.

Мы об этом недавно говорили на выставке в Ялте. Приезжает архитектор с севера и говорит: мы здесь сделаем поляны и лужайки с газоном. Мы понимаем, что это мечта для жителя севера — но назвать крымское летнее солнце ласковым не получится, поэтому в пик жары люди стремятся найти тенистые уголки. Эти истины прописаны в учебниках: для севера — 50% открытых пространств, для юга — 50% закрытых и только 25% открытых. И мы это соотношение должны соблюдать.

А газон на полуострове — самый сложный вид озеленения, хотя бы потому что требует девяти обязательных агротехнических мероприятий в год. Еженедельные покосы и полив из расчёта 15 литров на квадратный метр — представляете, сколько будет стоить этот газон? Даже специалистам из Краснодарского края — казалось бы, тоже юг — сложно сориентироваться: у них там везде реки, иной характер влажности.

Поэтому исполнитель проектов — это желательно крымчанин или человек с крымским опытом. И здесь у нас объективная проблема: преемственности нет. Выпало целое поколение, остались либо совсем пожилые, либо совсем молодёжь без опыта. Конечно, этот опыт придёт лет через 10. А до тех пор это будет рождать соответствующие проблемы.

Вот смотрим мы проект реконструкции набережной (реки Салгир в Симферополе): собираются сносить все ивы и высаживать болотный кипарис — листопадное хвойное дерево. Спрашиваем у архитектора — он, кстати, приезжий: «Где вы видели в Крыму болотный кипарис?» — «Ну и что — в Берлине же есть!» — отвечает он. Другой вопрос: а как отнесутся к новому облику симферопольцы, привыкшие к «ивовому» наряду Салгира? Конечно, необходимо испытывать новый ассортимент, экспериментировать — но не в таких масштабах и не за бюджетные деньги.

— А как у нас обстоят дела с посадочным материалом? Ведь государственных питомников, кажется, вовсе не осталось.

— Посадочный материал немаловажен, потому что у нас есть чёткий регламент и государственные стандарты на посадочный материал. Если, к примеру, мы озеленяем улицы и высаживаем рядовые посадки — на том же проспекте Кирова, — растения по ГОСТу должны быть от четырёх метров высоты, с определённым диаметром кома и ствола.

Местный материал — крупномерный, такой как положено высаживать согласно нормативам, — мы ещё лет 10 не получим. С кустарниками легче — через год-два у нас будет посадочный материал местного производства. В отношении деревьев придётся подождать. Есть, конечно, мощнейшие частные питомники в Краснодарском крае. Там действительно высококлассный материал, поэтому это облегчает задачу. Но от государственных зеленхозов и зеленстроев не осталось ничего. Помимо этого, сейчас большая часть садовых центров, осуществлявших ранее исключительно импорт посадочного материала из стран Европы, закладывает свои питомники — в связи санкциями и усложнением логистики завоза материала.

— В начале беседы вы говорили, что у нас большинство высадок сейчас носят показушный характер разовых акций. То есть речь идёт о том, что после высадки деревьям уделяется мало внимания?

— После высадки начинается жизнь растения, уход и сопровождение. Здесь у нас вообще полный провал.

В первую очередь, потому что нет людей: все хотят быть дизайнерами и архитекторами, но уходными мероприятиями — рутиной, от которой зависит 90% успеха, — никто не хочет заниматься. Мы чуть-чуть переломили эту ситуацию в случае с нашими студентами просто в силу того, что появился коммерческий интерес: хороший садовник, если ведёт два-три частных объекта, получает неплохие деньги. А как этот вопрос решить на городских территориях? У меня один пока ответ: не сажать дорогие растения. Либо закладывать бюджет для работы высококлассных специалистов.

Вот высадили кедры на разделительной полосе на проспекте Победы: прошляпили один полив — и дерево стоит лысое, не проснулось. Скорее всего, часть растений мы там потеряем — а стоят они немало. Но можно было поступить по-другому: вместо пяти пятиметровых кедров посадить 20 двухметровых. И толку было бы больше: адаптация шла бы легче и быстрее, ухода и особенно полива нужно было бы меньше. Ком у крупного дерева требует не меньше 100–150 литров пролива. А в отчётах график полива составлен из расчёта 30 литров на дерево. Вот и разница.

А ещё должен был быть садовник, который ежедневно осматривал бы состояние деревьев. Вот на входе в Гагаринский парк стоят две кавказские пихты — и на одной не проснулось ни одной вегетативной почки, зато вся верхушка усыпана шишками. Дело в том, что дерево даёт обильную генерацию семян, как правило, в неблагоприятные периоды, пытаясь продлить свой род, оставить как можно больше потомства. Поэтому большое количество семян — это часто реакция на стресс. И нужно что-то с этим делать. А люди ходят и радуются: проснулось дерево, живёт!

И рододендронам цветущим радуются, хотя это уже 125-я попытка посадить их в Крыму. И уже понятно, что они никогда в Крыму расти не смогут. А вот зачем их сажать, непонятно. Разве что для медийной картинки — другого объяснения у меня нет.

Вот почему инвентаризация — это отправная точка: встаньте в парке и посмотрите, что растёт лучше всего. У нас в этом смысле есть замечательная возможность: оценить, кто из растений смог выжить в крымских условиях без ухода на протяжении 30 лет. Платаны смогли — но мы их не сажаем, потому что они неприличные, слишком большие.

— А оставлять обрубки вместо деревьев вдоль всей набережной — это прилично?

— Во-первых, надо индивидуально подходить к каждой породе: есть деревья, которым это просто показано, и никакой беды не будет, если её обрезать почти на пень. Те же ивы и тополя обрастут заново: в первый год получим огромное количество водяных побегов, за которыми придётся постоянно следить. Если мы пришли к взрослому дереву с пилой, то после кардинальной обрезки надо будет постоянно следить за формированием новой кроны: выбраковывать часть водяных побегов, укорачивать, наблюдать, как они крепятся, лечить дупла на месте крупных срезов.

В принципе, я могу где-то оправдать этот подход в обрезке запущенных старых деревьев — но только с той позиции, чтобы не лишать одномоментно город лёгких и тени, уменьшить опасность аварийных ситуаций и при этом в обязательном порядке высаживать молодые деревья на замещение по заранее разработанному и утверждённому проекту. К сожалению, этой весной при обрезке деревьев на набережной новых посадок сделано не было.

— Если подытоживать всё вышесказанное и попытаться обрисовать краткосрочную и долгосрочную перспективы — допустим, на ближайший год и на 10 лет, — что бы вы посоветовали?

— Надо понимать, что, по сути, в городе ничего не сделано. Высаженные 20–30 деревьев — это акция, о которой забудут уже в следующем году, а не системная работа. Растения старые как стояли, так и остались. И даже если мы ежегодно будем превращать их в рогатки, это не решение проблемы.

Я считаю, что необходимо (помимо инвентаризации — не только подеревной, но и всех зелёных зон) чётко разработать план приоритетности: где необходима реконструкция, где — ремонт, а где — ландшафтное строительство с нуля. То есть создание парка, а не парковой инфраструктуры в виде дорожек и урн с лавочками, как у нас сейчас понимают реконструкцию.

Перспективы однозначные: если мы не будем работать по алгоритму, у нас ничего не изменится.

Что касается долгосрочных планов, так получилось, что я недавно познакомился с ребятами-архитекторами из Академии строительства и архитектуры. Прекрасные специалисты! Я думаю, что нужно провести такой эксперимент: объявить одну какую-то территорию стартовым полигоном и попробовать сделать её по всем правилам. Вот дайте одну такую экспериментальную площадку на откуп авторскому коллективу — возьмите архитектора-градостроителя, инженера-строителя и специалистов-дендрологов, которые сделают полноценный проект благоустройства и озеленения. В таких коллективах могут родиться совершенно неожиданные, но классные решения. Один раз пройти весь алгоритм, отработать его — и дальше уже будет легче принимать решения. А всё остальное — решаемые вопросы.

Ну не может градоначальник быть замечательным управленцем, архитектором, строителем и высококлассным дендрологом в одном лице. Нужны специалисты, которые будут думать обо всём комплексе проблем и уверенно идти к успешным результатам.

Беседовала Наталия Назарук

Фото Наталии Назарук