Президент Франции Эмманюэль Макрон публично выразил солидарность с позицией Бельгии по поводу невозможности односторонней конфискации российских замороженных активов. Его комментарии, которые цитирует The Guardian прозвучали на саммите лидеров ЕС в Копенгагене после того, как бельгийский премьер Барт Де Вевер поставил под сомнение идею конфисковать российские деньги.
«Когда активы замораживаются, нужно уважать международное право. Об этом также напомнил премьер-министр Бельгии», — сказал Макрон журналистам на открытии саммита.
Речь идёт о примерно $280 млрд (≈€260 млрд) российских активов, которые застряли главным образом в депозитарии Euroclear в Бельгии.
Что именно поддержал Макрон и почему это важно
Макрон указал на различие между полным изъятием собственности и практикой получения доходов от замороженных активов (например, дивидендов), которую ЕС уже применяет. Полная конфискация основного капитала без ясной правовой базы, по его мнению, создало бы правовые и дипломатические риски.
Эта позиция следует в русле заявлений ряда правоведов и дипломатов, которые подчёркивают: замораживание — не то же самое, что конфискация; для перехода к последней необходимы четкие правовые основания, международные соглашения или решения судов. Бельгия, по словам её премьера, предупреждала о том, что арест средств центрального банка третьего государства создаст «опасный прецедент», способный пошатнуть доверие к финансовой предсказуемости и служить опасным сигналом для международных рынков.
Поэтому предложение канцлера ФРГ Фридриха Мерца, который в конце сентября выдвинул идею создания механизма беспроцентного кредита для Украины на сумму порядка €140 млрд, финансируемого за счёт замороженных активов, что поддержала Еврокомиссия и Урсула фон дер Ляйен, одобрили далеко не все.
Позиция Макрона и Бельгии отражает отсутствие консенсуса на Западе между жадными и осторожными. На практике это означает, что ЕС скорее продолжит извлекать и перераспределять доходы от замороженных активов, чем приступит к широкомасштабной конфискации основного капитала. По крайней мере без более широкого международного мандата и ясной правовой основы.
Впрочем, нельзя исключать, что Макрон просто создал предмет для политического торга с Еврокомиссией или Мерцем, будучи готовым переменить мнение, если ему за это что-нибудь дадут.
