Первый день весны, первый день новой надежды. В тот день было тепло и была суббота. С самого утра к нам в редакцию приходят новости, что по всему Юго-Востоку Украины начинаются митинги протеста против новой украинской власти. Первым поднимает российский флаг Мариуполь. Участники мариупольского митинга осуждают переворот в Киеве, незаконный захват власти националистами и принимают резолюцию, в которой требуют восстановить в стране Конституцию. Впервые появляются в СМИ слова «Восставший Юго-Восток». Севастопольцы верят, что восстание в Крыму не останется одиночным, и вслед на нами поднимется вся Украина.
В городе в поддержку Юго-Востока собирается стихийный митинг. На площади Нахимова тысячи севастопольцев. Дымит полевая кухня. Слышны звуки разбираемой сцены. Как выясняется, сцену просто перебирают, чтобы увеличить подмостки для вечернего митинга и концерта.
В этот день неожиданно проявилась одна севастопольская особенность, которая одновременно обеспокоила и обрадовала лидеров восстания. Митинг, который собрался в центре города, никто не организовывал. Самоорганизация людей произошла через интернет, посредством телефонных звонков, через простое общение в транспорте, на рынках, во дворах.
.jpg)
Из выступающих на сцену оперативно самоорганизовались Константин Затулин, Генадий Басов, Иван Комелов, Александр Синявский, Елена Прокина. Весь митинг продлился около пятнадцати минут. Общественные лидеры обратились к собравшихся с краткими речами и с просьбой разойтись, чтобы монтажники могли перемонтировать сцену и установить аппаратуру для вечернего митинга-концерта, в котором должны были принять участие «Земляне» и группа «Русские».
Помню, что этот митинг стал самым богатым на патриотические плакаты и лозунги. Вот только некоторые из речёвок, подслушанных в тот день: «Севастополь!», «Россия!», «Юго-Восток, вставай!», «Беркут с нами!», «Севастополь ― Крым ― Россия!», «Порошенко, вон из Крыма!», «Фашизм не пройдет!», «Слава российскому флоту!», «Милиция с народом!», «Куницына прочь из Севастополя!», «Смерть фашизму!».
Тревога, разлитая над городом все дни, предшествовашие этому событию, не снижается. Появляются сведения, что в силовых украинских структурах организуются специальные группы для арестов главных лидеров восстания. Ходят слухи о готовящихся спецоперациях по принуждению непокорного Крыма "к порядку". Напряжение не стихает.
Вспоминает Олег Махонин: «Самый тяжелый момент в те дни, который мне больше всего запомнился, и который на меня сильнее всего надавил, это когда дочка, ей даже ещё четырех не было, рано утром, когда собирался, ни с того ни с сего подошла и спросила: «Папа, тебя что, убьют?». А ведь ребенок ещё, не понимает даже толком, что такое смерть. Она уже, видать, тогда наслушалась сестру, маму, и вот так подошла... и у меня у самого аж слёзы на глазах… Помню ещё тяжелый момент, когда Чалого в Дом Москвы вечером завели и, когда мы стояли у здания, прошла информация, что ночью «Альфа» будет всех выдергивать по домам, по квартирам. Мне тогда говорят: «Собирайся, иди домой». Говорю в ответ: «Не пойду». И тогда остались стоять, и до последнего стояли, и для себя уже тогда решил стоять до конца, хотя на тот момент, конечно же, Россия никаких движений ещё не предпринимала».
В этот же день в Севастополь прибывают казаки с Кубани. Силы самообороны города получают в их лице серьёзную поддержку. Кубанцы совсем не похожи на наших казаков. Подтянутые, организованные, виден порядок и выучка. Чувствуется, ну очень не простые ребята.
Вспоминает Вячеслав Бебнев: «Я помню их автобусы задержали на переправе, граница была ещё не открыта. Была проблема там ещё с украинскими пограничниками. Позвонили нам сюда, мы позвонили атаману Миниху, связались с керченскими казаками, и автобусы тогда были разблокированы и двинулись сюда, на Севастополь. Размещали их тогда очень трудно. Практически в нечеловеческих условиях, это уже потом они налаживались – более-менее сносные. И пошли они в патрули в поддержку и милиции и самообороне. Эта поддержка для нас тогда была очень серьёзная».
В Крыму и Севастополе продолжаются нападки на независимых журналистов, в особенности прибывших с Украины. Украинские СМИ вынуждены скрывать свою принадлежность. Отношение населения к ним носит в некоторых случаях даже весьма агрессивный характер. Всё это отражается и на нас. Работать приходится под прикрытием бейджа. ForPost знают многие. Самооборона берет нас под своё крыло. СМИ Украины во весь голос заявляют, что в Севастополе и в Крыму ущемляются их профессиональные права. Наверное, правы, меньше надо было врать. На любых мероприятиях желанными гостями становятся журналисты только российских СМИ и крымские издания.
В Симферополе закрывается один из грантовых проектов «Информационный пресс-центр» (IPC). В Севастополе этот же ресурс берется под контроль восставшими тремя днями позже.
В этот же день Алексей Чалый подписывает своё третье распоряжение «О создании Городской Службы Безопасности». «С целью предупреждения, выявления, пресечения и раскрытия преступлений против мира и безопасности населения, терроризма, коррупции и организованной преступной деятельности в сфере управления и экономики и других противоправных действий, которые непосредственно представляют угрозу жизненно важным интересам Севастополя сформировать Городскую Службу Безопасности».
По городу продолжают появляться палатки. О своей поддержке восстания и народного мэра Алексея Чалого заявляют отдельные крымские татары Севастополя. Начинаются разборки сил самообороны и казаков с непокорными представителями силовых ведомств и смена руководства силовых структур на представителей, утвержденных координационным советом.
Но самым главным событием того дня для всего Крыма и Севастополя становится некий рывок в сторону восставшего Крыма со стороны российского Совета Федераций. Этот посыл в Севастополе встречают с ликованием и относят, конечно же, на свой счёт. После него никто уже не сомневается в том, что на растерзание бандам с Украины полуостров не дадут.
Вспоминает Вячеслав Аксенов: «Самыми страшными для Севастополя были, бесспорно, дни, предшествовавшие первому марта, а в этот день было принято решение Советом Федерации, дающее полномочия Президенту об использовании вооруженных сил России за пределами Российской Федерации. И тогда стало понятно, что Россия нас не оставит. Это уже был не просто посыл. До этого были как бы заявления и обещания отдельных лиц, а тут было принято федеральное решение, которое показывало, что России не безразлично то, что у нас происходит. Если до этого мы понимали, что всё зависит от нас, а гарантий никаких нет, то первого марта мы поняли, что мы не одни».
В тот день произошло ещё много других событий. Был ещё вечерний концерт митинг на площади Нахимова, ставший таким же массовым, как и все митинги, проходившие в те дни. Были радости и горести, тотальная усталость и напряжение, но именно таким мне запомнился шестой день Русской весны в Севастополе.
Дмитрий Осипенко
Фото автора
Продолжение следует
Ещё раз вспоминая те дни, убеждаюсь, что тогда не стоял вопрос о "колбасе", не за тем стремились в Россию. Может поэтому моё состояние счастья с тех самых дней всё длится и длится!
А трудности и сложности - так это обычная жизнь, перемелется.
01 марта 2014 года в 09-00 мы были у здания Севастопольского РОВД, где А.М. Чалый вел переговоры с его руководством и представил назначенного им начальника Поддубова.