Покуда западные державы всё более убеждаются в том, что санкции — штука обоюдоострая, отчасти ударяют по России, а ещё больше по тем, кто эти санкции вводит, госсекретарь США Блинкен старается воодушевить западное сообщество.
«Мы одолеем, и враг побежит, побежит, побежит».
«Санкции уже имеют драматический эффект на экономику России и рубль. Думаю, вы увидите, что россияне не смогут купить то, что могли раньше, когда Россия была открыта миру».
Так что «Санкции будут кусаться сильнее и сильнее, а люди России будут чувствовать это в ежедневной жизни».
Впрочем, Блинкен присовокупил, что «хотел бы, чтобы последствия санкций не причиняли страданий российскому народу».
Оговорка загадочная.
Сперва госсекретарь говорит о кусательном характере санкций. Болезненно покусанные россияне затоскуют по тем временам, «когда Россия была открыта миру». И, очевидно, потребуют от своего руководства удовлетворить требования Блинкена, чтобы их больше не кусали.
Затем, однако, он сообщает, что было бы хорошо, если санкции не причинят страданий российскому народу. Но безболезненные санкции — зачем же их бояться?
Вероятно, госсекретарь хотел разом явиться и в образе сурового воспитателя — «Не потерплю!» и «Разорю!», — и в образе доброго американского дядюшки, раздающего детям жевательную резинку.
Но получилось нечто странное. Зарапортовался.
Хотя и главная мысль Блинкена страдает сильным упрощением.
Во-первых, существенная часть населения России от западных мероприятий не слишком страдает. В смысле торговли — «Россияне не смогут купить то, что могли раньше» — есть параллельный импорт, есть иные обходные манёвры, есть партизанские тропы.
Голь на выдумки хитра.
А некоторые российские регионы — например, Крым — давно уже применяют такие манёвры.
Неудобство, положим, есть, но никак не тяжкое страдание, ради избавления от которого люди готовы в позорном рубище и с вервием на вые вручить Блинкену ключи от города.
Ошибка либерального госсекретаря в том, что в его представлении русский человек — это homo oeconomicus (желудочно неудовлетворённый субъект) и ничего сверх того.
Такой идеальный субъект в самом деле испытывает ни с чем не сравнимую боль от ухода «Кока-Колы» с российского рынка, а на вопрос западных друзей России: «Вам не треба ширпотреба?» — отвечает: «Треба, треба, очень треба!»
И ради священного ширпотреба готов и отца родного продать — тем более каких-то вполне чуждых ему донецких, которых хоть волки кушай.
Может быть, такое учение о человеческой природе преподавали Блинкену в Гарвардском и Колумбийском университете, может быть, он самостоятельно такое учение выработал.
Тем более, что и восемьдесят лет назад немцы призывали красноармейцев сдаваться в плен посредством листовки, изображающей матрону с бюстом 5-го размера и подписью: «Будешь дома, будешь в хате и с женою на кровати».
Невозможно устоять перед такой агитацией, думали тогда германцы и думает сегодня Блинкен.
Будем, впрочем, справедливы.
Тридцать и более лет назад так думало гораздо больше людей. А прогрессивная общественность и сейчас так думает.
Другое дело, что в массе своей русские сегодня на горьком своём опыте осознали: «Не одним только импортным ширпотребом жив человек, есть и другие, не менее важные и даже более важные вещи».
Но госдеповскому начальнику дика и странна сама мысль, что не всё исчерпывается ширпотребом.
Что ж — какой госдепартамент, таковы и начальники.
Читайте по теме: Калининградский эксклав: коридоры кончаются стенкой
Максим Соколов
