Заместитель главного редактора газеты «Известия» — политолог Борис Межуев проанализировал рейтинг эффективных политиков по версии фонда ИСЭПИ.

Признаюсь, в прошлом году меня очень разочаровала реакция медиа на последнее послание президента — казалось, тогда был провозглашен новый политический курс, объявлена более чем амбициозная программа — укрепление основ экономической свободы, стимулирование хозяйственной активности в условиях неблагоприятной конъюнктуры нефтяных цен, валютной нестабильности и усиливающегося режима санкций. Добавим, еще и при той ситуации, когда России приходится предпринимать серьезные усилия по хозяйственной интеграции Крыма и Севастополя, по отношению к которым Западом фактически установлен режим экономической блокады.

Президент РФ Путин, вопреки ожиданиям своих левых сторонников (а их тоже немало), тогда сказал о необходимости дать широкий простор развитию отечественного бизнеса, о том, что любой будущий хозяйственный подъем потребует в первую очередь свободы для активных граждан, для чего нужно освободить их от дотошных и зачастую небескорыстных налоговых и полицейских проверок. Казалось бы, сама эта цель — свобода в условиях блокады — достойна широкого пропагандистского размаха. Но никакого размаха не последовало.

Сейчас слово «пропаганда» несет в основном ругательный подтекст — между тем слово это само по себе нейтральное, происходит оно от латинского propago — что значит «распространяю» и, соответственно, не значит ничего другого, как «распространение». Хорошим и плохим это явление становится в зависимости от того, что распространяется, то есть пропагандируется: здоровый образ жизни или разврат и кощунство. И те, кто защищает постановку «Тангейзера», — пропагандисты, распространители тех или иных взглядов, и те, кто ее клеймит, — тоже пропагандисты. Все что-то распространяют по мере сил. Поэтому, когда вам говорят: не слушайте данного человека, он не публицист, а пропагандист, — знайте, вас обманывают — плох тот публицист, который не хочет стать пропагандистом, то есть распространителем в обществе тех идей и тех взглядов, которых он придерживается. Возможно, не хочет по той простой причине, что таковых взглядов у него не обнаруживается. Но мы ушли в сторону.

Так вот. После послания президента о свободе мне показалось, что не было произведено нужных усилий по пропаганде этой самой свободы, которая была заявлена как приоритетная ценность все-таки в самом главном политическом документе года. Казалось бы, стоило выпустить немедленно в свет десять-двадцать книг о том, как эту самую свободу отстаивать, да еще в условиях неблагоприятного внешнеэкономического положения, скажем, как это делали в свое время умные люди в Англии в период наполеоновской континентальной блокады. Но то ли наше государство устыдилось слова «пропаганда», то ли действительно неудобно было говорить об «освобожденном труде», пока еще не отгремели пушки на юго-востоке Украины. В общем, новый курс был объявлен, но люди, которые бы олицетворяли этот новый курс, обществу представлены не были.

И тем не менее такие люди существовали и занимались они именно тем делом, о котором говорил президент. И вот, наконец, объявленные итоги составленного фондом ИСЭПИ рейтинга наиболее перспективных российских политиков позволяют нам их увидеть и их оценить.

Первое, что сразу же бросается в глаза в этом рейтинге — это то, что три первые позиции в нем занимают люди, так или иначе причастные к делу защиты гражданской свободы — то есть к той самой задаче, которую поставил президент в своем прошлогоднем послании. Самым перспективным политиком России, согласно рейтингу-2016, является избранный в прошлом году секретарь Общественной палаты России Александр Бречалов, который в то же самое время работает сопредседателем ОНФ и первым вице-президентом организации «Опоры России», представляющей интересы малого и среднего предпринимательства. Безусловно, на своей новой общественной должности Бречалов уделял много внимания не столько предпринимателям, сколько социальным НКО и, в частности, борцам против вырубки леса на территории города, однако то, что он представляет бизнес-круги, весьма симптоматично.

Как и то, что номер 2 в рейтинге — это уполномоченный президента по делам предпринимателей Борис Титов, сопредседатель другого крупного объединения бизнес-элиты — «Деловая Россия». Ну а третий — это глава Комитета Госдумы по бюджету и налогам от фракции «Единая Россия» Андрей Макаров, один из авторов Налогового кодекса РФ. Вместе с Титовым Макаров занимался реализацией плана амнистии возвращенных из офшоров капиталов и приложил большие усилия для принятия Думой антикризисного плана правительства.

В общем, тенденция, к которой склоняются опрошенные организаторами рейтинга эксперты, понятна — перспективность связывается ими в первую очередь с содействием — в рамках законодательной власти и институтов гражданского общества — тому самому новому курсу, который громко провозглашен в Послании-2016. Фактически той же самой тенденции отвечают № 6 и № 9 рейтинга — то есть уполномоченный президента РФ по правам человека Элла Памфилова и председатель Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от фракции «Единая Россия» Павел Крашенинников. Думаю, эту же линию отражает и поднявшийся в своей категории глава Законодательного собрания Севастополя Алексей Чалый, одиннадцатое место которого объясняется, наверное, уже не его героической ролью в событиях «крымской весны», но упрямой защитой интересов города и его деловой привлекательности от возможных поползновений на них со стороны чиновников местной администрации, различных воротил с большими деньгами.

Что можно сказать об этих людях в целом? Мы видим, прежде всего, что на глазах снимается острота напряжения между левыми и правыми в нашем обществе. Думаю, и тех, и других — и тех, кто защищает бизнес, и тех, кто отстаивает социальные инициативы, скажем, расходы на инвалидов, как депутат Ольга Баталина — объединяет желание оградить какие-то принятые общественные устои или частную независимость от обусловленного тем или иным расчетом произвола бюрократии. Это некая общая консервативная программа, которая, по-моему, снимает — не навсегда, но на продолжительное время — все классовые антагонизмы. Инициатива, автономия и патриотизм — вот три основы нового — консервативного — курса, который по-разному представляют все эти люди — от Захара Прилепина до Натальи Поклонской. За каждым из них — некий личный выбор и личная готовность пойти на риск ради интересов общего дела. Не стоит разделять эту связку людей на «левые» и «правые» колонны, хотя у них всех есть свои конкретные предпочтения на этот счет.

Думаю, к серьезному подлинному спору правых и левых мы выйдем в следующем избирательном цикле — сейчас же важно понять, сможет или не сможет утвердиться этот новый консервативный курс, выразителями которого могут считаться основные лидеры рейтинга. Можно ли в принципе отстоять свободу в условиях блокады? Далеко не факт, что можно, но нужно попробовать.

Еще одно наблюдение. «Люди-инициативы» явно приходят на смену «людям-запретам», тем депутатам и общественным деятелям, кто ассоциируется с известными законодательными ограничениями в области культуры и социальной жизни. Эти ограничения нужно оценивать, вероятно, по-разному, но от их непрерывного вала если не все избиратели, то экспертное сообщество явно начало уставать. Возникает некая тяга — она, кстати, заметна и среди колумнистов нашей газеты — к консервативному либертарианству — в духе «перестаньте давать мне рекомендации по части нравственности, я уж как-нибудь сам с ней разберусь». Судя по опубликованному рейтингу, запреты теряют популярность, во всяком случае перспективность связывается не с ними.

И еще раз о пропаганде. Там, где критики видят ее переизбыток, я как раз усматриваю ее недостаток. Это плохие вещи не нуждаются в содействии по распространению — вирусы и бактерии сами носятся в воздухе и заражают здоровые организмы, а вот чтобы заставить человека принять нужное лекарство, нужно распространить о нем информацию, да еще постараться потеснить рекламу разного рода вредных коммерческих подделок. Бюрократический нажим и силовое подавление вполне могут обойтись без медиаосвещения, а вот реальным усилиям по защите предпринимательства от передела на местном уровне нужна серьезная поддержка со стороны журналистского сообщества. И не в виде какого-нибудь фильма, снятого для «Оскара», о том, как все плохо в нашем отечестве, а в виде внятного объяснения и разъяснения, почему общество и образованные люди связывают свои настоящие перспективы с именно вот такими, а не другими людьми. Так что я был бы рад внести и данной колонкой свою лепту в эту столь нужную нашему обществу пропаганду.