Золотые унитазы ГИБДД: чтобы их не было, для получения должности нужен ад

В начале недели был задержан глава управления ГИБДД по Ставропольскому краю Алексей Сафонов, а вместе с ним более 35 сотрудников полиции. Их обвинили в организации преступного сообщества и получении многомиллионных взяток.

Фотографии золотых унитазов из особняка правоохранителя стали поводом для многочисленных обсуждений и шуток в соцсетях. Например, комик Гарик Харламов опубликовал целую подборку мемов об аристократическом стиле жизни полицейского. А депутат Госдумы Александр Хинштейн, который рассказал общественности об этой истории, предложил устроить флешмоб: начальники ГИБДД показывают свои дома.

В последние годы в информполе России то и дело возникают громкие истории о коррупции: «золотая судья» Хахалева со свадьбой своей дочери, полковник Захарченко с миллиардами рублей, хранящихся в квартире, экс-министр Улюкаев с колбасками для Сечина и многие другие. На наших глазах будто сменяются действия в театре коррупции и складывается ощущение, что раскрытие дел никак не способствует искоренению явления.

Почему уголовные наказания, порицание общества не помогают? С этим вопросом ForPost обратился к президенту Ассоциации профсоюзов полиции РФ Алексею Лобареву, который с 1974 по 1997 годы работал в системе МВД. Мы приводим его комментарий в виде авторской колонки.

Без контроля и ответственности

Я считаю, что система контроля за руководителями несовременна и не меняется даже с учётом грубых нарушений, число которых сегодня увеличивается. В советское время на должность ставили людей, которые не могли купить свои назначения. Мы все для назначения на руководящие должности проходили через определённые фильтры — политотделы и парткомы, которые не входили в состав правоохранительных органов. Эти политотделы замыкались на министре, а районные партийные организации шли по партийной линии.

Я, например, был секретарём парткома. Мы не входили в подчинение подразделению, а усиливали деятельность руководителя. И нам всё равно было, какая должность у чиновника-нарушителя — руководитель или заместитель, начальник отдела. Все они были коммунистами, и мы говорили: «Слушай, коммунист, нам поступил сигнал, что у тебя несколько машин, квартиры. Откуда? Если продана квартира от тёщи, то так и скажи». Он объяснял, и всё было нормально.

А сегодня нет политчастей, парткомов, которые бы могли проверить и сказать: «Ты что, дружище? У нас есть данные. Мы вам не подчиняемся. Мы сейчас поднимем этот вопрос и с должности снимем. У нас есть заявления, сигналы в наши органы».

На сегодня я не понимаю, как можно быть безнаказанным, ведь, по идее, Управление собственной безопасности (УСБ, структура в составе силовых ведомств, в том числе МВД — прим.), сотрудники которой видели эти злоупотребления в Ставрополье, знали и всё оставляли как есть. Или они совместно были с этим главой ГИБДД? Или им сверху сказали не трогать тему? Тогда они должны объяснить, кто дал такую команду.

И если арестовали начальника управления ГИБДД, то надо призвать к ответу и главу УСБ, который, безусловно, знал об этом. Не знать нельзя, понимаете, что покупаются номера, выдаются пропуска, за взятку идёт оформление машин. Все сотрудники это знают (операция против Сафонова проводилась силами ГУСБ МВД и ГУ МВД, однако остаётся вопрос: почему ловить пришлось уже людей с золотыми унитазами? — прим.).

Параллельно должна быть ответственность контролирующих органов. Как только одного контролёра бы привлекли к ответственности, следующий бы сказал: «Начальник, извини. Я не могу закрывать глаза и иду информировать компетентные органы. В Ставрополье привлекли моего коллегу из УСБ. Я не хочу терять работу. Вы отчитайтесь перед нами, контролирующими органами, налоговой, и мы всё будем проверять». Хоть одного бы привлекли к ответственности за бездействие, за то, что он закрыл глаза, показали бы пример.

Также есть проблема с покупкой должностей. Особенно это характерно для ГИБДД. Как только приходит человек, который купил должность, он всем даёт понять, что будет их прикрывать в обмен на то, что подчинённые будут помогать ему деньгами.

Поэтому должен быть групповой независимый фильтр при назначении на должность. Кандидат на должность должен проходить через такой ад, чтобы в ответ на предложение кандидата продать должность коррупционеру отвечали: «Я не могу. Там одна комиссия, вторая, третья». Раньше люди в милицию попадали после прохождения такого фильтра.

Независимый контролёр нужен, а кто это может делать? Следственный комитет может вмешаться, только если напишут заявление, и в рамках уголовного дела начать действовать. Прокуратура тоже не замечает нарушений. Они, как правило, вместе все: начальник ГИБДД и прокурор и начальники других органов, условно, в бане моются. Я утрирую, конечно, но они могут на днях рождения бывать друг у друга. Да и не только — у них же проходят закрытые совещания совместные.

Они спрашивают друг у друга, как дела, общаются. У них в регионах такая корпоративная дружба. Она сама собой получается. И эта дружба не позволяет организовывать проверки и сигналить друг на друга. На мой взгляд, со старых времён у нас остался только профсоюз, которого они боятся, и не дай бог кто вступит в профсоюз. Доходит даже до угроз увольнения тем, кто хочет вступать в профсоюз.

Безответственность надзорных органов сегодня — это слабость нашей системы. С них не спрашивают за бездеятельность. Не обнародуют информацию о том, кто ходатайствовал о назначении на должность будущего коррупционера, кто контролировал его деятельность.

Оборвана связь

Связь полиции и общества — это очень важный момент. И это сегодня очень слабо развито. Нет тесной связи и взаимодействия общества с правоохранительными органами. В соответствии с законом о полиции сотрудникам запрещено давать интервью и комментарии, но кто-то ведь должен общаться. Центры общественных связей только выдают какую-то информацию, но не получают её от граждан. Связь оборвана. Там сидят симпатичные девушки, которые не могут дискутировать, выступать, как в Министерстве обороны, Министерстве иностранных дел.

Там сразу же дают ответ, как только что-то случилось. А в полиции тоже так должно быть. Они должны не только комментировать, но и сразу на вопросы отвечать. Если в Ставрополье такое случилось, то во всех регионах должны суметь ответить, как у них обстоят дела. А они только по суфлёру читают.

Сегодня, наверно, министр, начальники главков, управлений в городах должны взять пример с президента страны и проводить прямые линии. Должны быть открытые встречи: публичные, в интернете. Чтобы все смотрели и следили за диалогом. Народ ведь знает, кто сколько берёт и вынуждает давать взятки.

И тогда люди скажут: «Вы знаете, что наш начальник ГИБДД взятки берёт? Домой к нему съездите!» А выступающий скажет: «Сейчас проверим». А сегодня обратной связи не существует.

Наверно, флешмоб, который предложил устроить Хинштейн, мог бы помочь нашей системе. Во-первых, это заставило бы быть открытыми руководителей подразделений. Потому что если бы они начали показывать не свои, а соседские халупы, то их бы сразу граждане поймали на обмане, ведь они знают, в какие дома приезжают полицейские начальники.

Дополнительно функции общественного контроля можно возложить на профсоюзы, а также на общественные советы при МВД. Нужно дать им дополнительные функции контроля. Потому что пока бывают случаи, когда такие советы создаются при участии самих силовых структур. Надо сделать их независимыми и дать возможность принимать от граждан заявления.

Всё это вскрыло бы упущения в системе и отрезвило бы людей, ответственных за контроль.

Читайте по теме: Под Питером нашли тайную подземную тюрьму с крематорием

Семён Гринберг