Военная температура на фронтах Южной дуги: клубок проблем или удавка

В предыдущей заметке я жаловался, как муторно постоянно начинать эти самые заметки с одних и тех же слов и фраз, лишь переставляя их местами, переделывая и подставляя синонимы.



Что ж, теперь появилось окно возможностей - начинать с новостей... ближневосточного конфликта.

Новости двух театров военных действий не только тесно связаны политически, но и похожи типологически. Так, Израиль, долго раскачиваясь, вроде все-таки начал некое подобие своей СВО, но не до конца понятно, не в духе ли это девиза нашей спецоперации: "мы ещё толком не начинали".

В Донбассе же и конкретно Донецке (возвратимся все-таки к наиглавнейшему из главного) вновь, несмотря на позднюю осень, установилось нечто вроде ещё одного бабьего лета. То ли на весь ноябрь, то ли на значительную его часть обещают температуру выше +10 с дождями.

Что до боевых действий, то тепло, точнее, очень жарко в Авдеевке, и "огненный дождь" здесь стал составляющей повседневности. Так, впрочем, уже почти месяц.

В Марьинке военная температура относительно спала, на остальных фронтах сохраняется в более-менее привычном виде.

От наблюдателей и экспертов, помимо констатации новой стадии сложноизменяемого стратегического тупика, можно услышать мнение следующего рода: военно-политическое руководство России вовсе не стремится использовать сезонную смену мировых глобальных приоритетов для коренного перелома в украинском вопросе. Оно хочет использовать её ровно для того, чего всегда хотело – для мирных переговоров и заморозки конфликта. Активизация же действий под Донецком – это стремление выйти на гипотетическую заморозку с выполнением хотя бы самой минимальной (и, конечно, объективно недостаточной) цели СВО – если не освободить весь Донбасс, то хотя бы обезопасить столицу ДНР. И то обезопасить довольно относительно – от артиллерийских обстрелов с близкой дистанции, из городов-спутников.

Беспредметным такое мнение не назовешь.

В Российском политикуме, помимо огромной влиятельной группы просто откровенных капитулянтов, реально многократно и открыто декларировали стремление к заморозке. На одно "ястребиное" заявление о расширении "пояса безопасности" на Украине и приращении новыми регионами приходится пять "голубиных".

Так и сейчас.

Месяц назад (правда, еще до ближневосточного обострения, но вряд ли образ мыслей резко поменялся) верховный главнокомандующий сказал, что мы стремимся не к новым территориям, а к обустройству старых, особенно за Уралом.

А министр обороны совсем недавно сказал о готовности России к обсуждению "постукраинской повестки" и "новой модели отношений с Западом".

Не обсуждаем, просто констатируем факт такой позиции.

Как в очередной раз констатируем и характер киевского режима, его базовой антироссийской направленности и имеющегося набора методов.

За последнее время Украиной были совершены налеты не только на военные и околовоенные цели в России вроде севастопольских объектов и Афипского НПЗ (Краснодарский край).

Продолжались подчёркнуто неизбирательные удары по мирным площадям и людям, было совершено покушение на Олега Царева, не занимающего никаких должностей в российской политике и власти.

А можно ли оценить украинский беспилотник, врезавшийся в стену склада ядерных отходов Курской АЭС иначе, чем очередную попытку акта ядерного терроризма?

Возвращаясь к вопросу о сходстве и увязке ближневосточных и донбасско-украинских событий. Я неоднократно, включая материалы для "Форпоста", писал о Южной геополитической дуге, идущей от Украины через Кавказ и Ближний Восток в Северную Африку.

В ней все конфликты, проблемы и вопросы тем или образом связаны общими участниками, заинтересованными субъектами и, благодаря этому, нередко своим ходом. Ответвления от этой дуги на Балканы и через Средний Восток еще дальше, позволяют расширительно назвать ее крестом.

Не говоря уж о том, что все геополитические и этнополитические события в мире связаны через пару-тройку "рукопожатий"... Но это уже обобщение самого верхнего уровня.

И без таких обобщений, в рамках одной только Южной дуги, Россия не только один из главных субъектов. Она ещё и сама арена и объект игр, интриг и приложения интересов других участников и субъектов.

Громкий инцидент с "поиском израильских беженцев" толпой в махачкалинском аэропорту показывает, сколько у нас тонких, узких и слабых мест, пригодных для чужой игры.

В ту же степь (или горы), например, - и новость о присвоении чеченским подразделениям ВС РФ имен знаковых персонажей Кавказской войны, не просто сражавшихся против русских войск, но и теснейше работавших с иностранными державами в интересах своей борьбы.

Это не только про пеструю сложность нашей истории и современности, но и про те самые уязвимости внутренней политики, неразрывно связанные с внешней.

Бесперспективная попытка заморозить СВО по нынешней линии соприкосновения плюс важные, но не очень большие изменения под Донецком не приведут к тому, что другие точки уязвимости перестанут быть таковыми.

Наоборот, они будут далее усугубляться. Тем более большинство внутренних проблем и проблем национальной политики не только не решаются внутренней политикой, но и прямо порождаются ей.

Кроме чеченских батальонов имени шейха Мансура и Байсангура Беноевского – скандальный выход в Якутии фильма "Айта", заявление главы Бурятии о том, что все участники спецоперации из Бурятии, вне зависимости от этнической принадлежности, являются бурятами (хотя две трети населения республики – русские).

Эти и многочисленные другие характерные проявления российской национальной политики не крепят "дружбу народов", а ослабляют, как и страну в целом.

Про идущие в наборе системные социально-экономические и общественно-общеполитические проблемы и язвы не нужно и говорить лишний раз.

Приблизить решение этих проблем мог бы по-настоящему решительный успех СВО, достижение настоящих изначальных целей, демонтаж самого "проекта Украина ", создание реального пояса безопасности, воссоединение оставшихся русских земель и создание российской причерноморской полосы до Приднестровья.

Мог бы – потому что не факт, что нынешние порядки и уклад просто не перенеслись бы на новые рубежи.

Но проверить это на практике тяжело – потому что тяжело... добиться решительного успеха СВО без решительных, кардинальных, революционных преобразований внутри.

И если мы не разрешим этот малорешаемый парадокс и не распутаем клубок внутренних, внешних и нанизанных друг на друга геополитических проблем, из него совьется плотная удавка на нашей шее.

Станислав Смагин политолог публицист замполит батальона имени Ильи Муромца