Тотальная зачистка: что внутри нового закона Украины про «национальную память»

21 августа 2025 года Верховная Рада приняла закон № 13273 «Об основах государственной политики национальной памяти Украинского народа» (с самой большой буквы). Документ почти не вызвал резонанса в медиа, но его последствия будут стратегическими. По масштабу он сравним с пакетом «декоммунизационных» законов 2015 года эпохи Порошенко, а по амбициям даже превосходит их: теперь речь идёт не о точечной символике, а о формировании целостной государственной системы работы с прошлым.

Закон, среди прочего, требует полного устранения советских и имперских символов из публичного пространства. Под удар попадают не только обелиски в городах, но и захоронения в сёлах: ордена и медали на плитах, барельефы, гвардейские (георгиевские) ленты, двуглавые орлы, надписи вроде «Никто не забыт, ничто не забыто» и сам термин «Великая Отечественная война». Всё это должно быть демонтировано или заменено.

Если быть более точным, то как такового прямого указания на это нет. «Всего лишь» вводится обязанность «привести в соответствие» памятники с учетом приведенных выше требований. Наряду с этим, меняется хронология: «1941–1945» превращается в «1939–1945». Нарратив Второй мировой войны синхронизируется с западной версией, с понятными последствиями для памятников. Формулировка «приведение в соответствие» означает, что снос не всегда обязателен, но мемориалы будут радикально переписаны: с другими датами, другими надписями и другой интерпретацией.

Закон закрепляет жёсткие правила работы с названиями. Новые названия улиц и площадей, полученные в ходе того, что закон именует «деколонизация», нельзя менять в течение 10 лет, а названия территориальных общин должны совпадать с названиями их административных центров.

Это не единственный, как его называют в законе, «антисаботажный механизм»: если местный совет не реализовал меры по переделке памятников в течение полугода, обязанность ложится на главу общины, а если и тот откажется — на главу области. Это означает, что центральная власть теперь способна принудительно вмешиваться даже в локальные мемориальные практики.

Но это, так сказать, цветочки. Закон впервые закрепляет в украинском юридическом праве термин «рашизм». До этого слово использовалось особо-буйными представителями украинского национализма в медиа и политической риторике, теперь же оно становится юридическим понятием, трактуемым как «гибридная тоталитарная идеология, сочетающая шовинизм, империализм, коммунизм и нацизм».

С точки зрения политологии и философии – этот коктейль, конечно, бред сумасшедшего. И было бы проще написать «правоверный украинец обязан ненавидеть русских в любой их форме и проявлении с сотворения мира - и до тепловой смерти Вселенной». Что до практического смысла - подобная предельно-широкая дефиниция открывает возможность уголовных дел за что угодно, под предлогом «оправдания» этой «идеологии». Под которую можно подогнать в буквальном смысле всё, включая хиппи (часто живущие коммунами) и жестко репрессировать неправильных сограждан.

Однако, самое важное в законе — трансформация Украинского института национальной памяти. Из общественно-исследовательского центра он становится органом исполнительной власти, с правом разрабатывать государственную стратегию памяти, контролировать её реализацию и фактически формировать канон официальной истории. Тем самым историческая дискуссия превращается в часть государственного управления. Память перестаёт быть зоной общественной и академической полемики, становясь инструментом «национальной безопасности».

Даже в нацистской Германии не додумались официально объявить «Аненербе», и прочие организации по поиску нацисткой мистики в народной пасторали, аналогом Министерства просвещения, с выдачей соответствующих полномочий. Так что в данном случае, киевская реинкарнация того самого режима превзошла оригинал.

За 10 лет украинская деградация – а как это ещё назвать? – прошла большой путь. Если «законы о декоммунизации» 2015 года имели целью убрать «советские» символы и коммунистическую идеологию из публичного пространства, исторический нарратив уже формировался, как антикоммунистический, но с частичной «серой зоной» для советского периода, а институт памяти существовал, но в роли консультативного и просветительского органа, то теперь всё иначе.

Цель актуального закона — построить целостную систему контроля над прошлым и его интерпретацией, для чего создан целый новый орган исполнительной власти с полномочиями, бюджетом и стратегией. Что до идеологии, то она уже не ограничивает себя противопоставлением России в виде СССР или империи, а задает конфликт всеохватного масштаба.