Севастополь

Сергей Колбин: Севастопольцы стоят насмерть

Бывший командир севастопольского «Беркута» рассказал о событиях 2014 года в Киеве, Севастополе и на границе Крыма.

Сергей Колбин: Севастопольцы стоят насмерть
Фото:
Сергей Гуров
Сергей Колбин и Александр Овчаренко

Одним их тех, кто рассказал о днях Русской весны во время празднования пятилетия тех событий на «35-й береговой батарее», был Сергей Колбин - тогда командира севастопольского «Беркута», а ныне - севастопольской Росгвардии. Зал слушал его рассказ, затаив дыхание.

Как уходил Беркут

- Уходя из Киева, мы понимали - чем больше будет колонна, которую мы соберем, тем больше будет у нас шансов вырваться из этого города живыми и невредимыми, - вспоминал он. - Мы забирали с собой «беркутовцев» Херсона, Одессы и Николаева и бойцов подразделений внутренних войск. Севастопольский батальон патрульно-постовой службы не смог присоединиться к нам, потому что все дороги были перекрыты. И подразделения севастополськой «Альфы» тоже выдвигались уже за нами, с опозданием примерно в один час. Я понимал, что Севастополь находится дальше всех других городов и что добраться до него живыми нам будет очень сложно.

Пройдя Уманский пост, нам пришлось задержаться. Одесситы нас бросили, сразу поехали в Одессу. На трассе остались Николаев и Херсон, и пришлось еще севастопольской «Альфе» помочь выйти оттуда. Мы поддерживали связь, и Дима Пилипченко позвонил и сказал, что им пробили все колеса, разбили стекла, и они не могут двигаться. Автомобили и автобусы съехали на  грунтовку и заняли круговую оборону. Связь с подразделениями «Альфа» на момент выполнения нашей задачи была очень близкая, очень тонкая – они нас подпитывали теми средствами, которые у них были. Они были хорошо обеспечены, хорошо укомплектованы и всегда делились. Всегда делились, понимая, что положение подразделений «Беркут» критическое.

Мы им помогли – развернули автобус, все перегрузили, в том числе Максима Ковалева, на тот момент – командира взвода. Кто помнит киевскую трассу – там всегда были металлические ограждения, и развернуть на этой трассе технику не так-то просто. Приходилось искать коридоры. Развернули, подъехали, оказали помощь. С ребятами, которые это помнят, нас связывали тесные дружеские отношения и раньше, и связывают сейчас.

Совершенно не ожидали

Заезжать на центральную площадь Севастополя я не хотел, потому что хвастаться было нечем – как командир подразделения я  понимал, что в Киеве мы потерпели поражение - по моей вине или не по моей, значения для меня не имело. Но позвонил мой бывший руководитель полковник Александр Владимирович Новиков, возглавлявший в УВД блок милиции общественной безопасности. Он не коренной севастополец, родом из Херсонской области, но долгое время проработал в Крыму. Он позвонил и сказал -  ты не представляешь, что здесь творится - ты должен сюда заехать! Я доверял этому офицеру, поэтому решение свое изменил. Мы все были грязные, закопченые, в обожженной форме, очень много больных… Кое-как привели себя в порядок. Заходить на площадь я не хотел еще и потому, что мы все понимали, как работают силовые структуры. На тот момент здесь еще работало СБУ, украинская прокуратура и так далее. Мы не знали, кто как себя поведет. И ребята боялись. У меня в подразделении было много бойцов из западных регионов, которые остались в Севастополе после срочной службы. Там остались их семьи. Они уже видели в новостях, как «Беркут» ставили на колени, как сгорела база Львовского «Беркута» с двумя сотрудниками в подвалах и базы Терновского и Луцкого «Беркута». Они очень боялись, поэтому было принято решение надеть маски. Того, что мы увидели, ребята совершенно не ожидали - на кадрах хроники можно увидеть, что у них очень растерянный вид.



После того, как относились к нам в Киеве и на блокпостах, от такой встречи они просто опешили. 

Три часа, чтобы успеть

Несколькими часами ранее севастопольцы встречали полк патрульно-постовой службы Сергея Хатунцева – этому офицеру я, кстати, очень сильно благодарен. Мы много задач выполняли совместно, и он проходил службу в подразделении «Беркут». Все знают, что было в ночь с 26 на 27 февраля 2014 года.



«Беркут» и батальон патрульно-потовой службы базировались в одном здании на Щербака, 8. И когда мною было принято решение передислоцировать подразделение на другую базу и совершить марш «Севастополь – Симферополь – Армянск – Красноперекопск – Джанкой – Титан», оружейка у нас была общая. Я начал экипировать бойцов. Сергей Хатунцев подошел ко мне и сказал – ты же понимаешь, как командир батальона я должен проинформировать руководство УВД. Хорошо, говорю, как офицер я тебя понимаю. Дай мне три часа. Доложи через три часа – я успею. И в эти три часа мы старались уложиться, мы забирали  полностью всю документацию, расстановку личного состава¸ боеприпасы. Это много, и все надо было вывезти. 



Александр Овчаренко решал эти вопросы с нашими друзьями – не знаю, официально это было или неофициально, но подходили военные КАМАЗы, военные «Уралы», мы все это загружали и переезжали. Когда я уже в новом пункте дисклокации проводил построение личного состава, я сказал – не могу вам дать приказ следовать за мной на выполнение этой задачи, я обращаюсь к вам с просьбой. Город нужно защитить, а вместе с городом нужно защитить и Крым, потому что Крым пока еще спит.



Мне было обидно, что симферопольский «Беркут» забаррикадировался у себя на базе – она была небольшая, в свое время они базировались на территории бывшего детского садика. Завезли туда сорок тонн песка и так далее. Как командир я понимал - это тактически неверно – спецназ должен маневрировать, а их, забаррикадировавшихся на свой базе, просто сожгли бы коктейлями Молотова.

Не все мои бойцы меня услышали, но тех, кто не услышал, были единицы. Это была добрая воля - все понимали, что кто-то должен это сделать.

К сожалению, нет возможности представить вам сейчас действующего командира подразделения ОМОН «Беркут» Максима Ковалева, который на тот момент выполнял обязанности командира штурмового взвода. Но я вам представляю Александра Овчаренко, который на тот момент был моим помощником и решал все вопросы, связанные с оружием и транспортом. Ну и одновременно – обязанности моего водителя. Так вот в ночь с 26 на 27 февраля, когда мы выдвинулись в направлении Симферополя, он заметил, что я достал из бардачка уголовный кодекс и его листаю. Заметил и спросил – командир, вы что делаете? Я, говорю, ищу те статьи, которые нарушил, хочу посчитать, на сколько уже наработал. Он говорит – можете себя не утруждать, мне уже точно пятнашка, а вам пожизненное.

Подпольный штаб и неудобный пациент

События дня митинга Народной воли я помню как сейчас. 23 февраля мы встречались с Алексеем Михайловичем Чалым. Меня вытащили из кардиологического отделения Первой городской больницы мои ветераны – Денис Дорохов, Сергей Пасечник. Говорят – надо что-то делать. Михаил Геннадьевич Тарасенко – он и сейчас возглавляет кардиологическое отделение – не говорил этого, но по выражению его лица я видел, что думал он «откуда ты взялся на мою голову». А я понимал, что от СБУ и прокуратуры надо где-то спрятаться. Рядовой боец СБУ и прокуратуры мало кому интересен, а командир, наверное, да. Выкрасть, вывезти, публично судить, поставить на колени и так даже. Но севастопольцы бы не сдали, это однозначно.

Кардиологическое отделение тогда превратилось в подпольный штаб в действии: все почему-то считали, что меня нужно спросить о том, что нужно делать дальше. Вы же вернулись, вы – основная сила! Что делать-то? Мне приходилось рассказывать про самооборону, блокпосты и так далее.

Как сейчас помню звонок Сергея Генриховича Крикушенко, который сказал – начальник ГИБДД велел арестовывать машины с бетонными блоками, которые ты велел вывозить на окраины города и там выставлять. Я говорю – но ты же севастополец? Ты же можешь этот приказ экипажам ГИБДД не передавать? Он говорит – все, я понял.

Михаил Геннадьевич Тарасенко до сих пор меня вспоминает – я был очень неудобный пациент. Как только кто-то от меня выходил, обязательно кто-то заходил.

Ветераны Беркута понимали, что руководство УВД где-то еще проукраинское. Мы тогда не верили никому – в моей жизни так сложилось, что было предательство государства в период афганских событий, потом – при распаде СССР, потом – во время оранжевой революции 2004 года, когда Янукович вроде бы победил, но президентом стал Ющенко. И сейчас опять предательство государства. Поэтому я тогда не верил никому. Алексея Михайловича я тогда не знал, но я знал ветеранов и доверял им. На встрече с Алексеем Михайловичем они подняли вопрос о том, что митинг кто-то должен охранять. Тогда было принято решение – мы должны были в магазинах купить биты, строительные каски и так далее. Алексей Михайлович сказал – вот вам карточка, идите и покупайте, что вам нужно, лишь бы это все прошло безопасно.

С 26 на 27 февраля, когда мы выдвинулись в Симферополь, я дважды обращался к командиру  симферопольского «Беркута», чтобы он выделил несколько групп людей и они помогли провести подразделение к объектам государственной важности. Но отклика мы не получили. Мы потеряли время, проведя спецподразделение к Совмину, Почтамту и так далее. И потом уже колонна собралась на окраине города и двинулась дальше.

Когда ёкало сердце

Мы выставили три блокпоста, нас тогда уехало человек 60, не больше. Да, так и было поначалу. Но потом мне очень сильно помогло мое образование, которое я получил в военном училище – это был инженерный факультет. Нам пришлось перекрывать границу. Мы понимали, что три дороги и три блокпоста, причем некоторые военные мне доказывали, что в Крым ведут две дороги. А я говорил – три, у меня родители в Николаеве, и я ездил по третьей дороге каждый год. Мы вынуждены были перекрывать границу. Мы узнали, сколько грунтовых дорог ведет с Крымского полуострова и куда девались краденые автомобили из города Севастополя: при хорошем раскладе и хорошей погоде по этим дорогам мог двигаться «Икарус».

Когда мы начали выставлять бойцов по всем этим дорогам, у нас бойцов не хватило - БТР или БМП со стороны Украины ведь могут идти и по пересеченной местности, не обязательно по асфальту. И людей не хватило. Работы было много  - еще чуть-чуть, и мы бы готовили листовки в типографиях Армянска и Красноперекопска и забрасывали их туда.

Уже пошла работа, уже было весело, уже были казаки из Краснодара, наши военные, которые помогали. Есть моменты, о которых я мало говорю, но, конечно, сердце екало. Сердце екало, когда была команда снять казаков с блокпостов - я понимал, что у меня всего 60 человек на Перекоп, Титан и Чонгар.

Сердце екало, когда подразделению морской пехоты под командованием Алексея Скипина тоже дали команду уйти с блокпостов. Если бы у меня было образование кинорежиссера или кинооператора, я бы обязательно изложил это в фильме. Бригаду морской пехоты и наше подразделение долго связывали товарищесткие узы. Мы построили свое подразделение, Скипин – подразделение морских пехотинцев. Алексей сказал – у вас же кроме «макарова», пистолетов «Форт» и пистолетов Стечкина ничего нет, никакого тяжелого вооружения? А мы же уходим?



Я говорю – мы не уйдем, нам некуда уходить. На Украину нам нельзя, потому что на нас куча уголовных дел, а обратно нельзя, потому что нас сюда отправили жители Севастополя, и мы не можем их предать, не можем вернуться. Тем более что мы понимали, что выполняем задачи не в зоне своей ответственности. И тогда Алексей Скипин принял решение и дал команду своим командирам рот – оставить все тяжелое вооружение, которое я попрошу. Я, конечно, забрал все гранатометы, минометы, боеприпасы к ним, пулеметы Калашникова, «печенеги». И эти офицеры, бойцы, у которых мы забирали это оружие, выкладывали его прямо перед строем. Ни одного вопроса не было. Это мне напомнило старый художественный фильм «Государственная граница», еще черно-белый. И они ушли, а оружие осталось у нас. Алексей сказал – мы будем сниматься так долго, насколько мне позволит время, это я тебе как офицер говорю. Вдруг поступит команда остаться? И тогда мы с удовольствием останемся здесь. И они ушли.

А через 3 или 5 часов поступила команда вернуться. Надо было видеть эти глаза!

Казаков на блокпостах мы сначала не поняли – я подумал, что это какие-то ополченцы, самооборона. Но потом мы столкнулись с охотниками Феодосии и Ялты, и я понял, что казаки – это хорошо. Они сидели в окопах, они выполняли обязанности наблюдателей и часовых, они бойцы, воины. Охотники сидеть в окопах не видели – нам надо было перекрывать границу в ночное время. С казаками одна беда. У нас было правило: если на блокпосту стрельба, значит, это чрезвычайная ситуация, все в ружье, все занимают свои боевые позиции. Казаки ночью стреляли, что бы мы им не говорили. По Северо-Крымскому каналу плыли бутылки, пакеты, подозрительные предметы… Казаки просто стреляли – им было скучно. Так они обеспечивали нашу бдительность.  

Мы не уйдем, и вы не отступите

Пользуясь случаем, мне хочется сказать еще раз – время не пришло рассказать все, и со многих наших задач еще не снят гриф секретности. Но скольких хороших людей эти события помогли увидеть! События 2014 года были хорошими – они помогли сохранить на нашей земле мир. И со сколькими хорошими, небезразличными людьми меня в те дни свела судьба. В свое время мы всех сотрудников «Беркута» с Западной Украины, которые сюда приезжали в отпуск, привозили сюда, на этот мемориальный комплекс («35-я береговая батарея» - ред). И в конце экскурсии задавали им вопрос – теперь вы понимаете, кто патриоты – вы там или эти люди, которые здесь стояли? В Киеве, на Банковой, в администрации президента бойцы из Волыни и, по-моему, Львова пожаловались – почему вы ставите Севастополь и Херсон в третий эшелон? Впереди – внутренние войска, потом – западенцы а потом – южане. Я тогда не знал, чем все это может закончиться, поэтому просто шутил. Ребята, сказал я, я давно живу в Севастополе и знаю ментальность этих людей. Севастопольцы стоят насмерть – город со всех сторон окружает море, поэтому отступать нам некуда, мы цепляемся за каждый клочок земли. Нас не победить. Считайте, что мы для вас заградотряд – мы не уйдем, и вы не отступите.

Мне хочется сказать слова благодарности всем небезразличным людям, которые имеют принципы, которые воспитаны на правильных традициях. Наверное, по жизни у нас были хорошие учителя, которые научили нас принимать правильные решения. Хочу поблагодарить за ту помощь, которую вы оказали - без морально-психологической поддержки - это я вам со стопроцентной уверенностью говорю как офицер, выпускник военно-политического училища, - победы у воина не будет. Победа должна быть вот здесь, в сердце, и вера должна быть здесь, кто бы что ни говорил, какой бы партийный билет в кармане не лежал. И те люди, которые это понимают, всегда встают плечом к плечу навстречу беде и навстречу криминалу.

Вы видите, что в этом году начали потихоньку рассекречивать те архивные материалы по событиям на Майдане, которые у нас были. Помогает нам в этом канал НТС, который делает хронику событий. Мы действительно отступали, уходили. Но я понимал, что уход с одной позиции на другую – это не проигрыш битвы, не потеря в войне.

Все раритеты, все доказательства, которые еще могут понадобиться в каком-то суде, мы храним. И самодельно изготовленное майданутыми оружие, и все те элементы, которыми они наносили увечья сотрудникам правоохранительных органов. И, пользуясь случаем, хочу передать в музей еще один экспонат – респиратор, который остался у меня с Майдана. Пусть он пока полежит у вас. Огромное спасибо всем, а всех людей, которые носят погоны – с праздником, - под гром аплодисментов закончил свое выступление Сергей Колбин.

фото Сергея Гурова

3355
Поделитесь с друзьями:
Оцените статью:
Еще нет голосов

Обсуждение (8)

Profile picture for user Иллюзионистъ
1235

 

Спасибо Вам огромное ребятки! Вы для меня ГЕРОИ!

 Однозначно! "Беркут" - настоящие герои !!! 

Profile picture for user Tatiana Erodska
1199

Спасибо Беркуту севастопольскому, спасибо всем кто действием, а кто бездействием помог Севастополю бескровно вернуться. Спасибо Форпосту за репортажи, которые мы копируем и храним для внуков. 

Profile picture for user Tigor
1228

Настоящие защитники Отечества!  Пример для молодежи. Низкий вам поклон.

Profile picture for user chulkov
1476

Не было бы Севастопольского Беркута, не было бы Русской весны.

Вспоминаю ночь с 26 на 27, когда Беркут на Симферополь и Перекоп выдвинулся. Это сразу после вытеснения Пророссийского митинга татарскими боевиками с площади перед ВС Крыма в Симферополе. Вечером связывается со мной одна горячая голова, говорит: " Давай возьмём огнемёты и поедим татар попугаем в местах их компактного проживания".  Я сразу против катигорически, последствия могут быть самые негативные! Отговорил. Через час опять звонок  от того же господина. Ну, думаю, опять за своё. Но нет,. говорит, что нужно помочь в погрузке - разгрузке, дело секретное, поэтому люди нужны проверенные.  Говорю:" По моложе никого нет? Сейчас у меня дел, вроде тоже важных - мешок, тем более дело без меня встанет. Но если без меня никак - разговоров нет." Отпустили, решили, что мне заниматься лучше тем, чем сейчас занимаюсь. На утро узнал, что грузили и возили в сторону Симферополя. До сих пор совестью мучаюсь, хотя вроде бы всё правильно сделал.

Главное за день

Власти Крыма собрались навести порядок в миграционной сфере

Для трудовых мигрантов разработали более строгие условия пребывания.
18:16
12
1419

Не имеем права забыть: как 80 лет назад Крым освобождали от нацистов

Почему Крымская операция смогла состояться и как повлияла на исход Второй Мировой войны.
14:20
0
517