Севастополь

Когда говорят, что Янукович кого-то бил, со мной такого никогда не было - Вадим Колесниченко

«Когда стало понятно, что это заходит, утром ко мне в кабинет приходят уважаемые люди с чемоданом зелёных денег», — Вадим Колесниченко

Когда говорят, что Янукович кого-то бил, со мной такого никогда не было - Вадим Колесниченко

Бывший депутат Верховной Рады Украины и один из видных представителей Партии регионов Вадим Колесниченко в интервью проекту ForPost «Севастопольский характер» рассказал о нюансах работы на Западной Украине, деле крымских виноделов, «Свободном городе Севастополе», депутатской подлости, защите стадиона Черноморского флота и многом другом.

Вместо Иван Иваныча

Я родился в Умани — районном центре Черкасской области Украины, сейчас около 100 тысяч население. Родители работали на военном заводе. Отец родился и вырос в Тбилиси. Мать — в Чечне, в Грозном. Я там очень много провёл времени в детстве, поэтому немного знал грузинский язык, армянский, у меня было очень много друзей в Грозном. Вообще у меня детство было просто сказочное — дома практически не был. До вечера, до ночи все стройки, все стрельбища, все воинские части — это всё было наше большое детское счастье. Жили мы в военном городке.

Семья была русскоязычная. Украинский язык я узнал где-то к 5–6-му классу, потому что на русском языке книг было мало, а на украинском много приключенческой литературы, фантастики.

Все детские библиотеки я прошерстил, книжки просто глотал. И когда я все перечитал, мне было скучно, поэтому, конечно, хулиганил. Меня на уроках в школе постоянно наказывали, часто ставили вопрос об исключении, несколько раз даже исключали на пару дней из школы, но не из-за драк, а из-за поведения.

Кроме того, что я много читал, у меня отец сам был спортсмен, брал меня с собой в зал, где меня на борцовском ковре использовали вместо Иван Иваныча (манекена). И вот так я вырос на борцовском ковре. Потом — где-то в 6 лет меня отдали на акробатику. В акробатике я дошёл до 1-го разряда, но стал быстро расти. Занимался футболом. Но как-то в нашу спортивную школу приехала группа молодых тренеров на лёгкую атлетику.

Там был один талантливый тренер, который предложил мне стать метателем. В общем, развёл меня, как пацана, начал рассказывать, какой я буду красивый, сильный, самый лучший. Я колебался, но когда мы поехали на первенство области, выяснилось, что бегунов там полтысячи, а метателей два человека, при любом раскладе я призёр. И вот так я втянулся в метание молота, вошёл в сборную Украины, потом выступал в сборной СССР юниорской. Были неплохие результаты, но у меня очень сильно зрение страдало, близорукость очень высокая была, поэтому врачи ограничивали. А когда на Московскую Олимпиаду готовились, я тяжёлую травму спины получил, выпал из спорта.

Параллельно встал вопрос о поступлении. У нас в городе было только два института: педагогический и сельскохозяйственный. Как спортсмен я мог поступать практически в любой город страны, но отец у меня мудрый человек был, говорит: «Ты, конечно, можешь куда угодно поступать, но ты имей в виду, что отсидишь просто за то, что ты спортсмен; получишь травму — вылетишь, вот кем ты будешь». И я решил остаться в Умани. Не хотел никуда уезжать. Но идти в педагогический я отказался категорически по одной простой причине: я считал, что если мне попадётся хоть один такой же ученик, я просто голову ему оторву. То, что я делал в школе, — не знаю, как это учителя перенесли.

Я пошёл в сельскохозяйственный. В первый год не поступил по очень интересной причине. Спорткомитет не знал, куда я поступаю, а я принципиально сказал, что сам буду поступать. Мне не хватило одного балла. Потом мне сказали, что я городской, такой холёный, здоровый. Действительно, я материально был уже обеспечен, сборники получали много плюс поездки за границу. Институт был очень известный, но там в основном сельская молодёжь была, поэтому я выпадал из общего ряда. Но я принципиально на следующий год решил поступать снова и поступил на агрофак.

Черенки картофеля

Если наши слушатели помнят, науки генетика и кибернетика были объявлены «продажными девками империализма», по сути, были запрещёнными в Советском Союзе. Возвращение генетики в сельхозвузы очень медленно происходило. А в Уманском вузе была одна из немногих кафедр генетики, селекции и семеноводства — чистую генетику просто не разрешили бы создать. И преподаватели этой кафедры что-то во мне нашли, увлекли меня — со стадиона забирали. У меня была дипломная работа «Эффект комбинированного воздействия гамма-лучей химических мутагенов на черенки картофеля». Я был победителем нескольких студенческих всесоюзных конкурсов.

Ко мне присмотрелись из научно-исследовательского института, поэтому практика основная на 4-м курсе у меня была в Киевском институте микробиологии и генетики УССР. В итоге, когда я оканчивал институт, мне дали рекомендацию в аспирантуру. Но я знал, что в науку можно идти только после работы, ты должен хотя бы два года поработать, потому что иначе будешь просто просиживать штаны — это моё внутреннее убеждение было. А тут ко мне специально из НИИ приехал человек на защиту, за меня пламенную речь провозгласил. Более того, моя дипломная стала составной частью научной работы, которую в Киевском институте микробиологии и генетики оставили. Меня распределили туда.

Но я поехал в министерство просвещения Украины и попросил открепление. Сказал, что я в любой колхоз готов ехать. Там, конечно, никто мне ничего не дал, потому что работа редкая была, уникальная — генетика, селекция, там результаты очень интересные были. А я взял и поехал в Москву. Два дня не мог попасть на приём к министру. Когда, наконец, получилось, он говорит: «Что ты хочешь?» — «Хочу в колхоз». Он: «Ты что, дурак?».

Я говорю: «Да нет, у меня вот распределение в аспирантуру». Он понял, что здесь что-то не то, они начали советоваться, и выяснилось, что наша украинская Академия наук в той области, где я работал, опередила Академию наук СССР. Они посоветовались и приняли решение: я, конечно, не считаю себя ценным кадром, но таким образом можно было коллегам подсуропить. Меня спросили: «Куда ты хочешь?». Я сказал: «Куда угодно, только у меня одно условие, чтобы у меня был дом и хозяйка, потому что готовить, стирать и убирать мне просто некогда». – «На Западную Украину поедешь?» – «Да куда угодно».

Вадим Колесниченко, биография

И мне дали распределение из Москвы в колхоз «Слава» Владимир-Волынского района Волынской области. Я приехал домой, и только дома мать в слёзы: Западная Украина, бандеровцы. Я думаю: а чего же я согласился? Ну ладно, ехать так ехать.

В чужом доме

Это был февраль, я приезжаю туда, а там, оказывается, погранзона — мне билет не продают. А у меня, сборника, ещё курточка такая хорошая была, шарф, как сейчас помню, до колена, французская шапочка спортивная петушком, крайне модная — и райцентр, 20 тысяч человек, селяне смотрят на меня, как на клоуна. Я иду в горком партии, главная власть. Спрашивают: «Ты кто такой?» — они со мной на украинском языке разговаривают, а я принципиально на русском.   Я им показываю моё распределение. «А почему из Москвы?»

Вот это мне, кстати, очень сильно в жизни помогало, потому что я через верх республиканских властей, они считали, что здесь какой-то подвох. Меня разместили в гостинице, за мной на следующий день приехал представитель колхоза.

Приехали в уазике — до колхоза 40 километров: 20 километров ещё булыжник, а 20 — грунтовка. И в зимнее время для того, чтобы молоко с молочно-товарной фермы перевезти на молокозавод, трактор гусеничный вёз на таких салазках лист железа, на него заезжал молоковоз, и его тянули до булыжника. Потом машина съезжала, по булыжнику ехала 20 километров в город, а трактор ждал машину. Вот так мы работали.

Киевский институт микробиологии и генетики очень хотел, чтобы я вернулся, и поэтому мы договорились о следующем: они мою работу продолжают, я два года отработаю, время от времени буду приезжать. И они решили меня курировать, чтобы я хорошие показатели дал и меня отпустили. Все самые новые семена, гербициды, ядохимикаты, техника шли вагонами именно на мою фамилию в колхоз. На это тоже в обкоме партии смотрели с удивлением, потому что при Союзе была разнарядка — на область 300 тонн какого-то удобрения, а область распределяет по районам по 20 тонн, и каждый район распределяет по колхозам по 250 килограммов. Пользоваться этими ядохимикатами и удобрениями было сложно. Они давали экспериментальные. В итоге у меня год получился просто фантастическим. Да, ещё одно правило и требование, которому меня научили в институте. Мне сказали: «Когда будешь распределяться, проси, чтобы тебе дали самый последний колхоз». Я молодой, если что-то сделаю не так, ниже уже не упаду, а если я буду в лучшем колхозе, что бы я ни сделал, хоть руку себе отрубил, это будет результат хорошей работы председателя и парторга. Поэтому я попросил, и меня распределили в колхоз, который за последние 20 лет выше 27-го места не поднимался.

В итоге за год у меня получилась интересная картина: мы получили четыре диплома ВДНХ, и нам подарили уазик. Я получил колоссальную премию по итогам года. Во-первых, в колхозе заработная плата была без налогов. У меня был норматив, было 5 тысяч гектаров пахотной земли, зарплата 450 рублей — колоссальные деньги. У инженера нормального завода в то время зарплата была 170 рублей. Поэтому я премию получил максимальную, которую мог по закону получить, — 12 месячных окладов. И в итоге получился конфликт с председателем колхоза. Он почему-то посчитал, что я его хочу скинуть с этого колхоза. А я не собирался оставаться в колхозе, потому что это не моё. Председатель колхоза — это, вообще-то, как феодал, он всё решает — кому машину дать в роддом везти, кому на похороны.

Я свою работу знал, остальное мне там не очень нравилось. Я там узнал много разных вещей. Мы дружили с пограничниками, потому что на территории моего колхоза был контрольно-пропускной пункт на Польшу и именная застава имени Петрова. Там как раз мои земляки были, я им помогал контрольно-следовую полосу отрабатывать, а они мне помогали два раза наводить порядок с теми, кто не понимал, что такое советская власть. Хотя в погранзоне очень просто всё решалось. Если власть принимает решение кого-то выселить из погранзоны, выселяли за 24 часа без права возврата.

В итоге у нас был просто жёсткий конфликт с председателем. Приехал секретарь горкома партии, а он на меня там нажаловался. Он приехал, посадил в машину — Ростислав Степанович Чепюк. Самое интересное, что, когда мы были вдвоём, он со мной разговаривал на русском, в коллективе — на украинском. Как сейчас помню, в мае, когда у меня стали видны результаты, он как-то приехал и говорит: «Вадим, ты людей уважаешь?». Я говорю: «А что, какие-то есть претензии?». – «Понимаешь, ты специалист, всё делаешь правильно, но вот такая беда – ты пришёл в чужой дом, а здесь говорят на другом языке. Вот подумай, как бы к тебе относились люди? Я тебя не заставляю, ты можешь говорить на русском, но ты прими решение».

А у меня на следующий день семинар, приезжали со всего района, а я передавал опыт применения гербицидов, которые только в СССР привезли. Я подготовился за ночь, надо было себя переломать, ты же выступаешь не по бумажке, надо разговаривать с этими агрономами, техниками. И я выступление провёл на украинском языке, понятно, что были различные оговорки. У меня до полудня голова просто раскалывалась, очень тяжело было. Но в итоге я потом манипулировал: с русского на украинский переходил. И мне всегда это очень помогало с людьми общаться потом на Украине.

Когда меня попытались на прочность проверить, я показал, что я профессионал, по сути, лишил заработной платы механизаторов, а это главные в колхозе. Там стычка была, в которой мне помогли пограничники. В итоге все стали понимать и за 100 метров от старика до ребёнка кланяться: «пан агроном». Но в спину вилы вставят в 3 секунды — там, на Западной Украине, это была серьёзная проблема.

И в итоге приезжает секретарь райкома партии. Что-то посмотрел по работе, мы поехали в соседний колхоз, там как раз сняли председателя колхоза, я показал, что нужно сделать. И меня вызывают в райком партии на следующий день, говорят: «Райком партии принимает решение поставить вас председателем колхоза». Каким председателем колхоза?! Я знал, что если стану председателем, больше никогда с Западной Украины не уеду. Я же не целину ехал поднимать, я ехал, чтобы потом, получив опыт, вернуться в аспирантуру. Я говорю: «Нет, я не буду председателем. Я агроном, мне моя работа нравится, а эту работу я не понимаю». Он говорит очень просто: «Есть решение райкома партии, если вы отказываетесь, мы лишаем вас партийного билета». Если ты не выполняешь постановлений райкома партии, а тогда потерять партбилет — это было всё, волчий билет. Лучше вообще не иметь партбилета, чем когда тебя исключают. Я упёрся, и мне сказали, что через неделю на партбюро принимаем решение, будешь или не будешь. Каждый день он мне звонил, потом приезжает и спрашивает, что я решил. Я закусился и говорю: «Нет, я не буду, я не могу. Я не знаю эту работу».

Тогда он говорит: «А ты в комсомол пойдёшь? У нас через неделю выборы первого секретаря горкома комсомола». Я говорю: «А что там делать?». — «Да там разберёшься, я тебе расскажу, у тебя язык подвешен».

В итоге я приехал, меня избрали первым секретарём горкома комсомола. Я там опять начал чудить, отказывался давать фиктивные документы, опять конфликт, на меня начали комиссии приваливать. Я вижу, что я оттуда не вылезу. Как-то завотделом обкома партии, он был земляком моего отца — родом из Грузии, говорит: «Знаешь, у тебя здесь никаких шансов и никакой перспективы. Ты первый секретарь горкома комсомола, максимум, что ты здесь получишь, завотделом горкома у себя будешь, если очень повезёт — секретарём горкома партии по сельскому хозяйству, но это очень маловероятно. У тебя фамилия неправильная. Это Западная Украина. Обрати внимание, кто в этом районе оказывается на первых позициях? Те, у кого фамилия оканчивается на „юк” и „ук”. Слащук. Иванюк, а ты не проходишь».

И потом получилась интересная вещь. Тогда была тема, что в армию направляли по комсомольским путёвкам, как бы показать роль комсомола. В Евпатории отказались принимать присягу два наших призывника — не захотели оружие брать по религиозным убеждениям. Я к военному комиссару — мне же отвечать придётся. Он сказал искать замену, а где её найдёшь?! А до присяги осталось буквально несколько дней. И тут у меня созревает план. В это время мой секретарь горкома партии был в Польше на какой-то встрече — он первый секретарь, он всё решает. Я к военкому, говорю, что поеду заменой. «Ты что? На тебе бронь».

Я ему ящик коньяка. В итоге он говорит: «Слушай, а первый секретарь согласен?». – «Да, согласен, мы с ним согласовали всё». А связаться с ним никто не может. Я получаю проездные документы – и парадокс: адрес у меня был на Евпаторию, там, где эта космическая площадка, в/ч 34436, а адрес был нашего центра — Войска стратегического назначения, номер части московский.

Приезжаю в Евпаторию, такой холёный мужик, уже непризывного возраста, не пацан. Меня забрали в комендатуру, потому что я ходил и расспрашивал, как попасть в такую-то воинскую часть. А въезжали в часть, в Витино, на машинах. Площадка на Интернациональной, там, где сейчас в Евпатории Красная горка. Граждане сориентировались, потому что часть-то секретная. Она же, по сути, называлась не воинская часть, а научно-исследовательский пункт — сопровождение по дальнему космосу. Они смотрят, а у меня несовпадение по документам. Адрес почтовый, проездные документы в Евпаторию, а номер части московский. Плюс смотрят, что не похож я на солдатика. Меня в часть привезли и целую неделю мучились, что со мной делать. Сначала хотели водителем командира сделать. А я жил в гостинице на 5 тысяч мест. Часть офицерская, потому что 3/4 были офицеры. В итоге я говорю: «Нет, давайте я буду служить».

Крымская миграция

За 1,5 года я дошёл до старшины. Нормально всё получилось, классно служил, и меня по рекомендации Крымского обкома партии решили оставить в евпаторийском армейском совхозе. А тут такая ещё возникла ситуация – в Евпатории уходил на пенсию руководитель Зеленстроя. В итоге меня решили направить в РСУ в Евпатории, чтобы я постажировался и заменил руководителя. У меня тоже там всё классно сложилось. Я был там просто хозяином положения. Во-первых, коллектив классный, главным инженером была Ада Петровна Цыганкова. Ей, кстати, два года назад присвоили звание почётного жителя Евпатории за её заслуги, потому что город Евпатория считался лучшим по озеленению в Советском Союзе, поэтому опыт и знания там были колоссальные. Но получилась проблема: Ада Петровна чуть-чуть постарше, она хотела остаться руководителем, но она была не членом партии. Настолько она серьёзно там поработала, что её втянули кандидатом в члены КПСС, а там ещё год нужно было ждать, а меня уже назначают.

И такой интересный эпизод был: меня вызывают в горком партии, говорят: «У нас партнабор, вас направляют в Ялту на работу в органы внутренних дел». А у меня здесь всё сложилось, я зарабатываю, я уже жизнь на 20 лет вперёд расписал, я был в Евпатории уважаемым человеком. А если решение горкома партии — всё, отказаться нельзя. Я приезжаю в ОВД Ялты, говорю: «А можно у вас не служить?». Они говорят: «Походи пару дней, посмотри, если не понравится, уедешь назад». Я походил, вижу, мне это не нравится. Чрез три дня прихожу и говорю: «Кому написать заявление? Я не хочу, мне не нравится, я еду домой». Он говорит: «Куда домой? Ты документы подписывал? Ты дал присягу верно служить Родине. Ты хочешь её нарушить? Ты хочешь под суд?». И всё, я остался в ОБХСС Ялты.

Дело виноделов

В ОБХСС Ялты я был в отрасли виноделия. Я сдружился с виноделами, потому что я не стоял на проходной и не дёргал людей за бутылки, я искал крупные интересные дела, где реально были хищения. Но в итоге у меня получился жесточайший конфликт с руководством института «Магарач». Что такое виноделы? Это каста. Что виноделы «Магарача», что «Массандры» — туда просто так попасть нельзя, тебя туда никто не допустит. Я там закрыл цех хересного производства. Херес — это такая хересная плёнка, солера. Виноматериал под ней должен играть, и её нельзя разрывать и нельзя полностью слить, это как бы неоконченное производство. Поэтому точно рассчитать никогда нельзя, сколько в хересном производстве виноматериала, всё как бы приблизительно, усреднённо. Я всё понимал, знал, где хищение идёт, где излишки. Рассчитал чисто теоретически, какое там хищение, и было оно очень большим. В итоге я закрываю цех на инвентаризацию, а мне её делать не дают. Я им обсчитываю, даю формулы очень грамотные. Доказываю, что там такие-то хищения, у меня там цепочка есть, доказательная база, что от этого завода живут очень многие люди: от ялтинского руководства до московского. И включились в это дело — от меня требуют снять печати и разрешить производство. Я опять пошёл на принцип и отказываюсь. Говорю: «Увольняйте, я пойду в ЦК КПСС жаловаться».

Вадим Колесниченко, интервью, биография

В итоге решили сломать меня по-другому. «Магарач» подготовил против меня справку — какой я негодяй, бездарь, профан, мент в погонах, ничего не понимаю в элитном искусстве виноделия. И приезжает замминистра внутренних дел СССР, наш начальник главка был ОБХСС Украины, потому что дело реально скандальное. И у нас там в институте была конференция — и я узнал о докладе, который был против меня. У меня была группа виноделов, которые верили в меня. Они понимали, что я просто хочу добиться повышения качества. И они видели, что я не выношу ничего с завода.

В итоге я с виноделами подготовил альтернативный доклад. Мы приходим, сидит замминистра, начальник главка нашего украинского.

Там был директор института, профессор — он читает доклад, меня размазывают в грязь. Всё, уже собираемся — они собираются идти на фуршет, а мне пора уже голову на плаху. Я говорю: «Подождите, я дам свой ответ». А у этого профессора очень много книг, монографий именно по хересу. Я ему достаю цитату из его монографии — научная работа такая. В общем, весь его доклад рассыпал в хлам. И всё — я завод не открываю, но в городе, конечно, шум был очень серьёзный. И тут в сентябре по распоряжению МВД СССР меня как лучшего специалиста в области виноделия Украины в составе следственной бригады ГУБХСС МВД СССР направили в Армению, чтобы мы там разработали аналогичное хлопковому дело, но в системе виноделия и коньячного производства.

Мы приехали туда в конце сентября, как мне обещали, на два месяца, а уехал я оттуда только в конце апреля следующего года — 1989-го. В итоге опять ситуация. Во-первых, к русским там относились нехорошо, это 1988 год, национальные настроения, в Азербайджане столкновения идут очень серьёзные. А мы с оружием были, нам чётко было приказано группами меньше 3-4 человек не выходить и только в сопровождении местного опера. Но я оружие никогда не брал, потому что, если ты ходишь с оружием, ты становишься объектом нападения. Оружие тогда применить милиционеру было нереально, тебя бы просто засадили. Это сейчас мы смотрим фильмы, где налево-направо валят, трупы, мне иногда даже смешно на всё это смотреть. Работаешь по сельским заводам, там люди в основном разговаривают на армянском языке. Местные опера выступают переводчиками. Я смотрю, интересная ситуация — прихожу и задаю вопрос, который требует ответа «да» или «нет», а они там 5-7 минут о чём-то разговаривают. День, два, неделя — вижу, что-то у меня не складывается. В итоге у меня была практика, я же знал немного армянский язык. Я взял разговорник, с местными пообщался, 500–600 слов восстановил, язык несложный, и одну вещь заметил. Я ему не показываю, что знаю армянский, он при мне разговаривает о преступных схемах, кто, кому, что, когда и как, а я глупо хлопаю глазами и всё записываю на карандаш. И потом я собрал материал, доложил руководству. Цепочка на Москву — там реально большие деньги. То, что у нас выходило эшелонами на ленинградский завод и на московский – на ленинградском заводе ещё не так, а на московском, если разливали армянский коньяк, то там процентов 30 коньяка было. В дороге вёдрами разливали, а там цистернами продавали левак. Чемоданами возили деньги, чтобы задействован был большой круг. Я показал фамилии, генерал говорит: «Какой молодец. Давай так: ты сам выйдешь на аресты, у тебя будут погоны, звезда. Вот тебе три дня отдыха — и в Москву на задержание». Утром меня вызывают опять в главк, говорят, что проблема: «По ходатайству ЦК Компартии Украины тебя отзывают для работы в партийных органах». …Вот так я попал в Ялтинский горком партии.

Горкомовские игры

Там тоже было непросто, там тоже я начал права качать. В итоге через год работы в парткомиссии инструктором меня на городской партийной конференции — какого-то пацана, который только год в горкоме партии работает, 600 делегатов избрали тайным голосованием председателем Ялтинской контрольной комиссии. Тогда как раз изменение в Уставе было, и права у председателя парткомиссии равные с первым секретарём горкома партии. Трижды переголосовывали — до 4 утра. Тогда Грач [Леонид Грач — первый секретарь Крымского обкома Компартии Украины] был очень недоволен, обком партии. Меня тоже очень не любили, потому что тогда была свежая волна. Я ещё тогда ездил на генплатформу в партии, я туда сам выехал, даже отпуск взял. Мы требовали реформ — молодой, глупый, наивный.

В итоге меня избрали председателем контрольной комиссии. Это был шок, скандал. Это было не прогнозируемо, они не знали, как от меня избавиться. А тут выборы альтернативные. Горком партии выдвигает, как это положено, первого секретаря, второго. А я самовыдвинулся, пошёл по дворам. Против меня горком партии выступал, там были эти хождения в народе, на 100-метровке выходили люди, обсуждали. Кто 90-е прошёл, помнит, как это было. Люди ко мне даже приходили домой, я тогда в малосемейке жил, чтобы увидеть мою чёрную икру, мою мебель из красного дерева. В итоге, несмотря на то, что горком партии против меня работал, избрали меня председателем Ялтинского горсовета и Крымского областного Совета.

Что интересного было в работе обкома партии и горкома? Был я в депутатской комиссии, писал раздел «Государственное устройство Крыма». Я — соавтор крымской Конституции, а руководителем комиссии был Павел Евграфов, он был у меня учителем в Харьковской юридической академии. Когда я уже служил, ещё и окончил Харьковскую юридическую академию. Надо напомнить, чтобы наши люди чётко помнили и понимали, что мы в 90-е годы имели шанс, законное основание быть в составе России, и донецкие имели право. Багров [Николай Багров — председатель Верховного Совета Крыма, воссоздал Крымскую автономию], конечно, умничка, кулуарные контакты, связи имел, продвинул идею республиканского статуса. Крым был единственной республикой, которая проводила референдум. И украинские власти, и эсэсэсэровские не возражали.

И когда проголосовали за республику, у меня жёсткий конфликт был с госсекретарём России <Геннадием> Бурбулисом. О покойниках либо хорошо, либо ничего, но хорошо не буду. Он сказал: «Нет, мы ничего не будем делать, вы уж как-то сами». Но вот эту фразу я запомнил и всегда повторяю: «Если там прольётся кровь хоть одного русского человека, мы сделаем очень громкое заявление». – «И всё?» – «И всё». – «И что дальше?».

Вот итог — 2014 год. Если бы тогда мы это сделали, конечно, нас бы смяли, и был бы совершенно другой расклад.

Политические технологии и Севастополь

Где-то в конце 1997 года я очень удачно занялся политменеджерской работой. Принимал участие в организации избирательной кампании Верховного Совета Молдавии и президента Молдавии <Владимира> Воронина. У меня там были знакомые, и я имел опыт организации избирательной кампании. Я её так нормально помог организовать, заработал хорошо и вернулся уже с авторитетом. И когда встал выбор, где мне дальше жить, я сколько ни жил в Ялте, всегда приезжал в Севастополь. Я много рассказывал, как я его полюбил в 1974 году. Для меня это был очень необычный город. И вот где-то в 1999 году я сюда приехал и здесь остановился. Как-то меня пригласили принять участие в создании ячейки ялтинской Партии регионов, и я там лет пять работал просто на общественных началах, очень сильно помог в выборах депутата украинской Верховной Рады <Виктора> Заичко. У него была очень сложная история, он практически неизбираемый. Но мы разбились в хлам, но смогли организовать выборы. Кстати, никто бы и не узнал, как я это всё делал, как это всё организовал, но работал я круглые сутки и после этого недели две просто не поднимался, был истощён. И это стало известно, что я вот такой крутой специалист. Потом помог депутатам городского Совета. Там было 18 человек мажоритарщиков, и 16 или 12, которым я конкретно помогал, стали депутатами Севастопольского горсовета. Это в 2000 году, по-моему, выборы были. А потом уже в 2004 году, когда были выборы <Виктора> Януковича, которые он успешно провалил, я тоже очень неплохо себя зарекомендовал, в итоге со мной стали считаться.

Верховная Рада

Когда в 2006 году были выборы, по разнарядке каждая региональная организация должна была дать по пять человек кандидатов в Верховную Раду. Так положено: если идут выборы и у партии 450 человек, значит, это сильная партия. Мы классно выборы провели, у нас очень хорошие показатели были. А борьба была только за первые 100 мест, никто даже не подозревал, что Партия регионов в 2006 году получит 197 мандатов. А у меня был 198-й номер в списках. Но поразительная вещь — за месяц до выборов человек из этих 198 умер, и я стал 197-м.

Вадим Колесниченко, Верховная Рада

Мы на второй день ведём подсчёты, защита результатов, потому что воюем с оранжевой властью, а мне звонят и говорят: «А ты знаешь, ты, наверное, будешь депутатом Верховной Рады Украины». Да какая Рада! Я тут избрался в Севастопольский горсовет, думаю, как буду фракцией руководить, у нас идея по 35-й батарее, нужно этот проект продалбливать. Мне ответили: «Нет, ты поедешь в Киев».

И я понимаю, что меня отсюда пытались выдавить, чтобы я здесь не мешал, тут кадровые, карьерные темы были. Я получил депутатское удостоверение Севастопольского горсовета, и первое моё дело, которое я в Севастополе сделал в горсовете, — я поднял вопрос о создании общественного совета по 35-й батарее. Я этим горжусь, у меня удостоверение Севастопольского Горсовета есть.

В итоге меня вызывают в партию — в Киев, очень сильно включились в это дело. Анекдот был на всю Украину. Меня вызывает в Киев Янукович. Вот когда говорят, что Янукович кого-то бил, со мной такого никогда не было. Он такой дядька, выше меня на голову, такой представительный. Когда он говорит, реально мурашки по коже. Он мне: «Да ты кто такой? Да ты знаешь, на какие предательства и подлости люди идут, какие деньги платят, чтобы стать депутатом Верховной Рады? А ты, мелочь пузатая, ты никто, фамилия твоя никак. Какое ты имеешь право отказываться?». Я согласился, поехал, написал заявление.

Потом приехал в Севастополь. Море, город белый. Я хожу по городу, у меня аж сердце поёт. Как из Севастополя уезжать? А решение по созданию этой комиссии по 35-й батарее уже сделано. Я уже знаю, как это будет, какие тут дела, как мы будем здесь. И фракция же вся контролирует городской Совет, то есть полномочия, перспективы.

У меня тогда была идея создать устав города «Свободный город Севастополь». Типа Порто-Франко, учитывая, что мы не влезаем в Конституцию, учитывая, что конфликт со стороны Украины с Россией. У меня такая наивная идея была сделать свободный город. Но в принципе, с точки зрения права, такое было возможно, у меня даже был устав подписан, и были люди из группы поддержки. Я не собирался уезжать. Я пишу опять заявление в Центризбирком, отказываюсь получать мандат. А 25 или 27 мая — последний день, когда нужно заходить в Раду, получать мандат и принимать присягу.

И меня тогда опять вызывают в Верховную Раду — в штаб Партии регионов. Тогда Янукович сказал немного нецензурно, я так понимаю, что там уже было дело принципа: «Значит так, я тебе предлагаю следующее — до сентября поработаешь, потом не понравится — пошёл ты. Но сейчас ты просто обязан взять этот мандат». Охранник со мной в Центризбирком, я написал заявление, со мной в номер, я переночевал, а утром в Раду меня привели. Вот так я и стал депутатом Верховной Рады Украины.

Конечно, это смешно сейчас вспоминать. Но если бы я знал, что потом будет, не знаю, может быть, из гостиницы сбежал. Потому что представить себе, что — законодатель, высший орган власти 47-миллионной страны, и то, что мы там делали, что там происходило, и то, с какой подлостью сталкивался, — это представить себе просто нельзя.

Надо отдать должное Алексею Михайловичу Чалому. Он мне очень помог, чтобы я всё же остался в Верховной Раде, потому что пока я там проработал первый месяц, я ходил как наивный телёнок с выпученными глазами, я действительно ничего не понимал. Мне это было неинтересно, у меня здесь не всё получалось с этой 35-й батареей, потому что общественный совет начал уходить в другую сторону, туда начали вклиниваться другие люди. А я это болезненно воспринимал. И плюс я пообещал ещё людям, что я в этой части помогу. И я решил осенью уйти, как обещал Януковичу.

У нас с Чалым были давние отношения. Что мне нравилось в нём — он очень много занимался защитой города. У него было огромное количество культурологических проектов, которые он финансировал, — мало кто об этом знал. Вот его очень беспокоила тема истории, языка, культуры, проекты по восстановлению памятников, которые вокруг города.

Кстати, он помогал мне — финансировал газету «Территория М». Мы в офисе её выпускали. Я очень хотел сформировать своих молодых журналистов на базе филиала МГУ. Долго мы её тянули, лет 5, но почему-то не получилось. Но это так — небольшая часть, а он делал десятки таких проектов, и что меня удивляло, он тратил свои деньги и об этом никому не говорил, всегда находился в тени, всё время говорил: не упоминайте меня, не упоминайте.

И мы летом как-то с ним встретились. Мы обсуждали вопросы по 35-й батарее, и я сказал, что займусь проектом, когда вернусь.

 – Почему вернёшься?

 – А что там делать?

– Так, подожди, у тебя же там такие рычаги, это же высший орган власти, у тебя же центральное телевидение, газеты.

 –  Да меня там на ноль помножили. Никто со мной не считается, там группировки, там есть уважаемые люди и так — кнопкодавы. Тебе сказали — лежать-бояться и ничего не делать.

— Да почему, используй возможности.

И вот во время летних каникул в ресторане «Белая гвардия» собрали учителей истории севастопольских, там было сформировано открытое обращение к министерству просвещения Украины о недопустимости искажения истории по учебникам истории. Подписалось около 90 человек. Я туда прихожу, сидят больше 100 наших учителей, реально меня ждут и слушают, что я говорю. При том, что я чувствую себя крайне неловко, потому что я не знаю, как это всё потом реализовать.

Вот это письмо составили, мы его направили в министерство. Тогда, конечно, многие учителя пострадали, их за это уволили. Но дело очень громкое было, мы в центральной газете письмо опубликовали. У меня уже появился инструмент, который начал работать. Тогда меня эта идея защиты культурных ценностей и защиты Севастополя сильно захватила. Ведь на самом деле со мной сделать ничего нельзя же, я неприкасаемый. Я как бы могу делать и говорить, что угодно. Но просто так в Верховной Раде к трибуне не попадёшь, и просто так на канал не попадёшь. Первые два года везде нужно было за это платить. Вот такая у нас демократия была. Мне в этой части очень сильно помогли, и когда в партии разобрались, что меня нельзя прихлопнуть, что я позволяю себе говорить то, что им мешает, — со мной было уже очень тяжело справиться.

Слово и дело

Что меня тогда возмущало, что идеи Партии регионов, с которыми мы шли к избирателям — защита языка, государственный статус, культурные ценности, с Колесниковым [Борис Колесников — украинский магнат и политик, один из ключевых представителей Партии регионов] у меня был жесточайший конфликт, он хотел эту тему вести. А тогда погиб Кушнарёв [Евгений — депутат Верховной Рады от Партии регионов и бывший глава Харьковской области], который этим делом занимался, — я чётко понял, что это был манок, который просто нужно было на выборы поднимать и бросать его. А я в это честно, искренне поверил, понимал, что это нужно и мы за это отвечаем.

И второй вопрос — стадион Черноморского флота. Севастопольцы не очень помнят и не очень знают, но в 2006 году этот стадион как военный городок Минобороны Украины был передан под коммерческую жилую застройку. Я об этом узнал от председателя федерации футбола <Александра> Красильникова, который попросил меня помочь защитить стадион. Я ему сказал, что вопрос закрыт. Он мне: «Ты же депутат, решай».

Я этим стадионом занимался два созыва. Это было просто нереально. Суды первой инстанции проигрываем, суды второй проигрываем. К тому времени я — член комитета по делам правосудия. Депутатские запросы тогда они ещё решали. Мою жалобу направили в комиссию по приватизации государственной собственности. А проблема в чём: это же военный городок — с одной стороны, он не подчиняется гражданским законам, а с другой стороны, есть закон, запрещающий перепрофилирование спортивных объектов либо их уничтожение, если не построено что-то взамен. Но передали же не стадион, передали военный городок. Вот на этом каламбуре, тогда <Анатолий> Гриценко министром обороны был, у нас с ним очень серьёзный конфликт был. Но, откровенно говоря, к депутатам как бы с уважением, по крайней мере, с пиететом относились, пинка ещё не давали тогда, чтобы ты вылетел из кабинета.

В итоге я использовал полномочия как человек, который отвечал за формирование судейского корпуса. Председатель комитета мне в этой части помог, мы поговорили с председателем Верховного суда. У меня была доверенность представлять интересы Севастопольского городского Совета. Там были глобальные деньги завязаны. В итоге председатель говорит, он тоже зависел от меня и от моего представительского комитета: «Я могу вернуть обратно это дело. Но ты понимаешь, ко мне какие люди звонят. Дай мне инструмент, почему я не могу тебе отказать. Ты можешь мне здесь устроить, что у нас общественность штурмует».

Я к Красильникову. Два вагона болельщиков привезли с транспарантами «Спасём стадион!», и перед зданием Верховного суда Украины наша Севастопольская федерации футбола провела этот митинг. И председатель суда вернул дело на новое рассмотрение. И опять по кругу пошло. Представляете себе, на той площадке построить 5-6 высоток. Это золотое дно. Ничего выносить не надо и все коммуникации есть. Высшая точка. Понятное дело, сколько это всё стоило и какие там люди были завязаны. В партии по этому поводу надо мной все смеялись.

Опять дело первой инстанции. Я прихожу к нашему председателю и говорю: «Слушайте, это же незаконно». А он мне: «А ты что хочешь, чтобы меня с работы сняли? Я не могу. Хочешь — там, наверху, договаривайся».

Вадим Колесниченко, Севастополь

Апелляция тоже ничего не решает. Я опять в панике к председателю Верховного суда. Я уже заматерел, у меня уже есть материалы, как сказать – компроматы определённые на определённые действия. Мы опять договариваться приходим. Я говорю: «Слушай, надо как-то решать вопрос, потому что, во-первых, меня обратно в город не пустят. Во-вторых, это дело для меня принципиальное — это стадион». Говорит: «Давай, как в прошлый раз, — мне людей».

Но на этот раз мы из Севастополя никого не везли, дорого. Мы нашли в Киеве группу поддержки — около 200 человек. Федерация дала деньги. Людям сделали горячее питание, сделали транспаранты, кричалки — и они выстрелили. И Верховный суд через три года второй раз вынес решение о незаконности передачи спортивного объекта под жилую застройку.

Дальше что? Кто-то же должен это двигать. Отменили сделку. Но территория военным городком остаётся.

В дело вступает комиссия по приватизации — там бóльшая половина западенцы, бютовцы. Я им говорю: «Слушайте, а вы знаете, чьи там интересы?» – «Чьи?» – «Наших ребят из Партии регионов. Поэтому, если вы проголосуете, у них деньги уйдут».

Такие хохмы часто происходили.

В итоге комиссия по приватизации голосует за то, чтобы изъять из собственности Вооружённых сил Украины спортивный городок — «Стадион Черноморского флота» и передать его городу. Я готовлю постановление Верховного Совета. Это единственное, больше таких не было. Верховная Рада Украины приняла постановление о передаче конкретного стадиона в Севастополе из собственности ВСУ в собственность города.

Когда стало понятно, что это заходит, утром ко мне в кабинет приходят уважаемые люди с чемоданом зелёных денег. Говорят: «Слушай, давай договоримся, ты не вякай, а мы это постановление снимем».

 «Ребят, я в Севастополь не вернусь, это для меня принципиально. Это же стадион». В итоге я протащил такое решение. Но знаете, что самое смешное, самое удивительное. Я после этого решения три года не мог передать стадион в собственность городу. Тогда у нас был очень хороший глава города, но, судя по всему, к нему нашли подход и объяснили, что этот стадион лучше не брать. И мне два года севастопольская администрация даёт ответы: дайте экономическое обоснование необходимости передачи этого стадиона в собственность города. Уже решение законодательного органа и кабинета министра Украины принято о передаче, а город не принимает. Вот такой абсурд.

Поэтому сегодня, когда на стадионе Черноморского флота реконструкция идёт, я счастлив. Только ради этого стоило более 10 лет мучиться в этой Верховной Раде, хотя много чего интересного и хорошего удалось сделать.

Продолжение следует…

Беседовал Андрей Киреев

 

7540
Поделитесь с друзьями:
Оцените статью:
0
Еще нет голосов
Читать также:

Обсуждение (35)

Profile picture for user Коровьев полагает
800

Дмитрий Медведев передал всем чиновникам-бездельникам привет архивной телеграммой:

 "Прошу вас честно и в срок выполнять заказы по поставкам корпусов для танков на Челябинской тракторном заводе. Точка. Сейчас я прошу и надеюсь, что вы выполните долг перед родиной. Точка. Через несколько дней, если вы окажетесь нарушителями своего долга перед родиной, запятая, начну вас громить как преступников, пренебрегающих честью и интересами своей родины. Точка. Нельзя терпеть, чтобы наши войска страдали на фронте от недостатка танков, запятая, а вы в далеком тылу прохлаждались и бездельничали. Иосиф Сталин. 17 сентября 41-го года".

Прошу чиновников (желающих как и вчера бездельничать и получать АХОВУЮ зарплату из бюджета)  правильно понять Дмитрия Медведева и НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО исключить очковтирательство, профанацию в работе и задержку в рассмотрении обращений граждан и задержку в решении их насущных вопросов и проблем !

С завтрашнего дня, но можно НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО!

 

Profile picture for user Oberon
6517

Продолжение следует…

а точно надо? мож ну его, а? 

Profile picture for user Ирина53
6

Интересная автобиография)

Profile picture for user Ирина53
6

hysterical

Продолжение следует…а точно надо? мож ну его, а? 

 

Profile picture for user Иллюзионистъ
1256

Главное - отстаивал Севастополь!

Profile picture for user Портфино
599

 

После прочтения сего опуса сложилось понимание, что кому-то срочно нужен доктор.

надо же...думала, что мне показалось то же самое...хотя, вроде о чень внимательно читала это повествование...Тем не менее - и это полезно. 

 

Profile picture for user ЗлойМодер
383

Уважаемые пользователи!

Напоминаю, что флуд и оффтоп   являются нарушением Правил сайта

Profile picture for user Игорь Битейкин
313

Умный мужик. Считаю, что сейчас он недооценён.

Profile picture for user Портфино
599

Ладно. Спишем на то, что надо не только прочитать, но и прослушать-многое станет ясным-понятным. Надеюсь.

Profile picture for user VicMich
2891

Похоже, рвется в губернаторы...или в Думу...

Profile picture for user ulogin_mailru_919787742112119086
4357

Интересно , а вот со стадионом КЧФ излишнее бабло преобразит его до неузнаваемости, уже с угла 4й Бастионной и Степаненко вылезло нечто монструозное.

А  какие на заборе были головы львов в арочках, наверное никто и не помнит, а хулиганы вечно им окурки наровили в пасть вставить

Profile picture for user Bip
4735

Это уже отработанный пар.

Profile picture for user avaron
1067

пора мемуары писать

Profile picture for user Кочевник
2114

Зря он это!! Мы знаем многое другое про этого персонажа! Лучше бы не светился ! 

Profile picture for user Линьков
32078

Если ответить на вопрос: в чем смысл беседы, здесь, станет понятно, для чего это интервью сейчас. Поясню, если беседа несла информацию, которую мы не знаем, это одно. Если беседа велась в поддержку человека или движения, которых мы не знаем или, о которых догадывемся, это другое. Я не смог сразу ответить на этот вопрос. Правда:) Может потому, что ее цель- что- то другое, например, заслуги незаурядного человека, можно сказать, коллеги. Чтобы было понятно, родственники и друзья провожают Рабиновича в последний путь. Ребе зачитывает заслуги знаменитого писателя Рабиновича.Удивленный Цукерман спрашивает у его жены: Циля, а почему писателя? Я никогда не видел его книг или статей! - Изя, шо ты такое говоришь?! Знаешь какое гениальное он написал завещание!

Profile picture for user Лариса Николаевна
332

Пора успокоиться, и перестать заниматься политикой. На огород!

Profile picture for user Galaxe
8318

Слишком много букофф :)

Profile picture for user Бара-Буль
833

to Игорь Битейкин:  

Умный мужик. Считаю, что сейчас он недооценён.

Надо его в губернаторы двинуть, там дооценят.

Profile picture for user Линьков
32078

Если отдать должное, то имея на руках украинские документы, политолог в свое время рисковал, по- своему: не только порванной "депутатской" рубашкой, но и здоровьем. Тогда, в раде между прочим, обсуждался законопроект "О принципах государственной языковой политики"- о наделении русского и других языков национальных меньшинств статусом региональных, автором которого был интервьюируемый.

Profile picture for user Вентура
4467

Из повествования видно, что при Украине автор, был довольно не проукраинским депутатом в Раде. Сейчас ему. абсолютно пророссийскому, хочется в Думу. Может об этом он и намекает.

Profile picture for user Вентура
4467

Когда говорят, что Янукович кого-то бил, со мной такого никогда не было - Вадим Колесниченко

Янукович мог бить и депутатов? Такой крутой мужик?  Первый раз слышу. Про то, что воровал шапки - слышал.

Profile picture for user Мицуко
3028

Началась предвыборная кампания yak

Profile picture for user Расенов
671

Говорящая голова партии регионов - партии жирных котов ... Другого восприятия этого т.н. политика нет )))

Profile picture for user Город русских моряков
1816

Узнал много интересного. Про участие в команде Воронина приятно удивлен. Лично не знаком, с отрицательной стороны тоже. Увижу на улице, поздороваюсь.

Profile picture for user Город русских моряков
1816

to ЗлойМодер:  Тогда поумерьте пыл некоего Бара-Буля. Или это другое? Не сочтите за дерзость, пожалуйста, только справедливости ради.

Profile picture for user КРЫМЧАК
15520

"Я помню всё, я не забыл", а поэтому, совершенно нет никакого уважения кроме презрения ко всем, ныне "заливающихся соловьями", в бытность свою состоявшим в банде и всячески её поддерживающих трусов, предателей и грабителей - воров высшей категории, бывших, - не бывает!notme

Profile picture for user Дед Йог Клмн
912

 Умный, хорошо умеет излагать. Интересно было почитать.

Profile picture for user Алексей Немичев
210

Читаю тутошних комментаторов и удивляюсь. Чего обвинять политика в политических амбициях? Ну начал он избирательную кампанию и что? Да, о себе он тоже думал, но ведь, ёлки-палки, никто кроме него не бился тогда последовательно за русский язык на общегосударственном уровне. Умный мужик, который делом доказал свою состоятельность. 

Profile picture for user ЗлойМодер
383

to Город русских моряков:

Он не нарушает Правил сайта ok

Profile picture for user Бара-Буль
833

to Город русских моряков:  

Profile picture for user ulogin_mailru_919787742112119086
4357

 

to Город русских моряков:Он не нарушает Правил сайта

 Кстати первый раз дельное предложение выдвинул

to Игорь Битейкин:  Умный мужик. Считаю, что сейчас он недооценён.

Надо его в губернаторы двинуть, там дооценят.

Может хоть раз у местных ума хватит не очень системного, не единородца поддержать? 

Profile picture for user Ещё парочку
199

Пацан шел к победе... crazy

Нужно книги писать :

"Как я "опустил" Председателя Верховного Суда. В итоге я использовал полномочия как человек, который отвечал за формирование судейского корпуса. "

"Стадион ВМФ - репетиция майдана. Но на этот раз мы из Севастополя никого не везли, дорого... "

" Комиссия по приватизации - без лоха жизнь плоха" ...

У кого-то остались вопросы по краже очистных, голубому унитазу, мешающему СПА ШтыкоПарусу... crazy

Лучше жевать. чем говорить...

"Золотой ты человек, Юрий Венедиктович! Всё о России думаешь..."© Наша Раша

 

 

Profile picture for user Zvonaryova.pol
3471

Исповедь расчитана на людей,которые его не знали и не знают, то есть Россияне, которые теперь стали жителями города. Это он им написал.

Profile picture for user Город русских моряков
1816

to ЗлойМодер:  Хозяин - барин. Идиот это навсегда.

Profile picture for user doker01
62

Два созыва депутат Верховной РАды Украины с КПД 0,00000.Буря в стакане воды.Похоже понравилось кого-то обвинять,а себя продвигать.Деньжата за Ледовый Дворец на ул.Пожарова где?

Главное за день

Несостоявшийся референдум 1992 года: действительно ли это была альтернатива?

Какая роль в несостоявшемся референдуме была отведена Севастополю?
20:00
9
2331

Крымчан шокировал окольцованный пластиком утёнок

Птенец с петлёй на шее повстречался керченскому фотографу.
19:20
0
1650

Севастопольские осколки. Распаковка

В картонной коробке редакционного шкафа собраны фрагменты современной истории города.
13:06
2
1295

Пушистый «урожай»: в Крыму началась стрижка овец

С одним животным стригаль управляется примерно за пять минут.
19:16
1
547

Что будет с долларом и евро после «чёрной среды»

Нужно ли спешно скупать «токсичную» валюту?
12:26
9
2261