«Казалось, вираж мы заложили головокружительный…», – Алексей Чалый

Накануне 23 февраля – 4-летия с начала событий в Севастополе, закончившихся вхождением Севастополя и Крыма в состав России и получивших позже название «Русской весны», — сайт "Русская идея" обратился к Алексею Чалому с просьбой оценить те дни из сегодняшней перспективы.

Любовь Ульянова:

Уважаемый Алексей Михайлович! 23 февраля 2018 года – 4 года с начала «Русской весны». Каким сегодня видится Вам это событие? Произошла ли у Вас лично за эти 4 года какая-то его переоценка, переосмысление?

Алексей Чалый:

Нет, не произошло. Кроме того, что я лучше осознал степень рискованности всего мероприятия. И проникся большим уважением к госпоже удаче, которая была на нашей стороне 4 года назад.

Любовь Ульянова:

Что из сегодняшней перспективы кажется Вам наиболее важным и решающим из событий тех февральских дней?

Алексей Чалый:

Результат.

Любовь Ульянова:

В интервью нашему проекту в январе 2015 года Вы сказали — «Я не могу согласиться с тем, что нас выбрасывают из истории». Можно ли говорить о том, что события февраля 2014 года – это уже действительно часть истории, то есть прошлого, а не настоящего?

Алексей Чалый:

По мне, это уже часть истории.

Любовь Ульянова:

На крупные исторические события есть обычно два, во многом противостоящих друг другу, взгляда – как на следствие исторических закономерностей или как на результат деятельности сильных личностей. Чего для Вас лично в «русской весне» больше? Кого бы Вы (кроме себя) назвали «героями русской весны»?

Алексей Чалый:

Оба фактора присутствовали и дополняли друг друга. Плюс звёзды сошлись на небе благоприятным для нас образом. Мне сложно оценивать, чего было больше, да и не уверен я в корректности такого сравнения. Важны обе составляющие.

Что касается героев, то их, к счастью, было достаточно. В этой связи называть конкретные фамилии не хотел бы.

Но выражу особую благодарность своим соратникам, гражданским людям, которые сумели рискнуть всем ради личных убежденностей и большой идеи, и которые сформировали костяк Координационного совета Севастополя, принявшего на себя ответственность за управление городом в чрезвычайной обстановке.

Любовь Ульянова:

В этом году 23 февраля – это не только 4 года начала «русской весны», но и 100 лет с создания РККА, а весь 2018 год, судя по бурлящим в обществе уже сейчас дискуссиям, пройдет под флагом споров «красных» и «белых» о Гражданской войне. На Ваш взгляд, есть ли смысл «добавить» в дату 23 февраля современный севастопольский контекст – с одной стороны, это в чистом виде «защита Отечества», с другой стороны – событие, в отношении которого и «красные», и «белые» едины?

Алексей Чалый:

Совпадение с 23-м февраля оказалось случайным. Поэтому смысла в «добавлении» чего-то к чему-то я не вижу. События независимы. И каждое достойно своего собственного обозначения.

Любовь Ульянова:

Очень часто можно услышать – «Алексей Чалый привел Севастополь в Россию», «Севастополь вернулся в родную гавань». На Ваш взгляд, в действительности, для кого этого событие имело бóльшее значение – для России в целом или же для самого Севастополя как неотъемлемой части русского мира (мы не берем сейчас такие очевидные и важные вещи, как сохранение жизней людей, мир, восстановление исторической справедливости)?

Алексей Чалый:

Для Севастополя. Судьба города совершила крутой поворот. Для России этот поворот оказался не настолько крут (хотя поначалу казалось, что вираж заложили головокружительный).

Тем не менее, и судьба страны в целом уже никогда не будет такой, какой она была бы, не случись те события.

Любовь Ульянова:

Что должна была дать Русская весна России и Севастополю?

Алексей Чалый:

Она уже дала. Город вернулся в свою историческую колею, совпадающую с колеёй развития страны. С которой его по глупости и властолюбию выпихнули 27 лет назад.

Любовь Ульянова:

Вы не любите говорить о России в целом, но какими были Ваши ожидания в отношении Севастополя? Можно ли считать, что такие вещи как перепланировка города, создание комфортного жилого пространства (когда стало возможно согласование интересов жителей города с вопросами безопасности и российским Министерством обороны), сохранение русского языка, создание ООПТ в Ласпи – во многом и есть последствия «русской весны» для Севастополя?

Алексей Чалый:

Конечно, большие инфраструктурные изменения, случившиеся в городе за период 2014-2017 годов, – последствия русской весны.

И, конечно, как часто бывает, мечталось о большем и лучшем.

Любовь Ульянова:

В начале сентября 2017 года в «Российской газете» вышла Ваша статья о Севастополе как патриотической столице России. Очевидно, Севастополь действительно может считаться самым патриотичным городом России, и «русская весна» играет в таком восприятии заметную роль. Достаточно ли, на Ваш взгляд, для такого статуса работать сугубо над севастопольским пространством (экономическим, культурным, образовательным), или всё же в современном мире, перенасыщенном информацией, «сцепка» местных локальных смыслов с общестрановыми требует усилий не только самих севастопольцев, но и людей по всей России?

Алексей Чалый:

Я думаю, что основные усилия должны носить местный характер. Иначе мы рискуем ставить задачи, которые не решим никогда, но о которых с удовольствием будем много говорить (такой разговор в народе называют «болтовнёй», и это – в самой мягкой терминологии). А хотелось бы, всё же, конкретных достижений, пусть для начала, и локальных.

 

Републикация по заказу БФ "35-я Береговая батарея"