Елена Мизулина: Всё будет хорошо – или погибнет!

Разговор, начатый на ступеньках Государственного Кремлевского дворца, не обещал быть долгим: неистовый борец за традиционные ценности и генератор самых резонансных законотворческих идей сенатор Елена Мизулина покидала Всемирный русский народный собор одной из последних и заметно торопилась. Но вопрос корреспондента Севастопольского новостного портала ForPost о том, кто же – общество, семья или случай – больше всего виноваты в керченской трагедии, игнорировать не стала.

– Вы понимаете, тут много факторов. Очень много идёт от семьи – это правда. И мы не можем не учитывать, что у нас, к сожалению, много неполных семей, где одна мама, а иногда и один отец воспитывает детей. Когда один родитель – конечно, это семья уже  немножко как бы хромая. Маме приходится и зарабатывать, и одновременно воспитанием заниматься, как в Керчи.  Не каждая может с этим справиться. Может быть, она не обладала такой грамотностью, интеллектом, чтобы вести разговоры с сыном, общение. Может, не обучена достаточно тому, как формировать отношения доверия с ребёнком – тоже ведь подсказывать надо родителям.

А ребёнок-то живёт не только в семье и в школе, а в огромной информационной среде, виртуальном интернет-пространстве. И если мало времени общается с мамой, которая занята, обращается туда. Этот  <керченский. – Прим.> ребёнок очень много, насколько известно, времени проводил в Интернете и увлекался специфической информацией, которая детям-то вообще-то не должна быть доступна, – а она им доступна. То есть фактически он вращался в той среде, которая его провоцировала.

Фото: РИА Новости

Что могло бы здесь сделать государство, и о чём мы всё время говорим: детей надо защищать от такого информационного пространства обязательно, а у нас до сих пор идут споры свободы слова, свободы информации. Что первично? Разве не информационная безопасность ребёнка, которая предполагает, что он растёт и вращается в том мире, где добро, где нет провокаций к тому, чтобы они совершали какое-то насилие по отношению к себе, к другим? Но пока суть дойдёт, происходят керченские трагедии.

– Сделать Интернет добрым – разве это реально?

– Конечно, это реально, такого рода варианты есть. Ряд вещей удалось уже обеспечить через «чёрные списки» <блокируют запрещенные сайты. – Прим>. Но активность в соцсетях до сих пор у нас никак не регулировалась и не регулируется. А в странах Европейского союза уже два-три года введено законодательство, которое и соцсети сделало ответственными, введя механизм информационного посредника. Информационный посредник – тот, кто предоставляет ресурс пользователю. Все эти соцсети обязательно законы этих стран соблюдают. Они сами мониторят пространства и удаляют то, что нельзя, – запрещённую информацию. В частности, грубое насилие, кровь, натуралистическое и так далее. Штраф до пятидесяти миллионов евро. Ощутимо?

– Что противостоит этому здесь? Где главный враг?

– Враг в нас самих: неверие, лень. Это враг. Для нас, русскоговорящих, для выросших на исторически российских землях, характерно: пока нас не прижмут к стенке, пока не поставят в ситуацию, где или умрёшь, или действуй, – мы можем лениться.

Вот сейчас такое испытание послано, что всё уже. Ситуация, когда ты веришь  или не веришь. Если ты верующий, так будь активен, отстаивай, защищай веру – хотя бы тем, что ходи в церковь, воспитывай своих детей. Хотя бы в своей семье, в малой церкви. Воспитывай детей своим примером, словом, в добре, в любви. Конечно, это моментально не решится, но даст свои плоды.

Потому что ведь то, что мы сейчас получили, – это последствия девяностых годов, когда был разрушен СССР и никто не занимался фактически воспитанием детей, не следил за информацией, которая распространялась, за всеми программами телевидения, радио. «Свобода слова», «свобода СМИ» везде провозглашались. И считалось, что вроде это  так <правильно>.

Сейчас мы знаем, что это не так – должно регулироваться. Не запрещаться, но регулироваться. И тем более должно сопровождаться очень серьёзной системой воспитания и работы с детьми, общения с детьми.

– Сколько времени, на ваш взгляд, должно пройти, чтобы компенсировать этот урон 90-х?

– Я не могу вам сказать, это непредсказуемо. Я могу только на одно обратить внимание: семьдесят советских лет нас растили в атеизме – и что? Рухнул Советский Союз – и посмотрите, что происходит! Сколько храмов восстанавливается и восстановлено, сколько монастырей, сколько туда пошло людей, каково влияние сегодня Русской Православной Церкви на общество.

– То есть духовная регенерация есть?

– Да не то слово. Я просто могу вам сказать, находясь двадцать пять лет во власти,  сколько туда людей приходят верующих! Причём они это не выпячивают, это не принято – выпячивать. Хотя сейчас может быть время, когда не надо скрывать. Но они с огромным уважением и бережно относятся к вере, к религиозности в России и ко всем нашим традиционным верам.

– Но ведь власть заставляет идти на компромиссы, порой даже во имя высоких, а не корыстных целей…

– Ничего власть не заставляет и заставить не может. Это невозможно сделать, тем более в духовной сфере. Эти вещи навязать невозможно. Можно создать условия, чтобы не разрушать или минимизировать риски – потому что мы не можем отделиться от окружающего мира. Посмотрите, какие нам впихивают ценности. А мы пытаемся отстаивать свои традиционные. Но уже сегодня в законодательстве даже появились эти термины. Поверьте…

Разговор, так и продолжающийся на лестнице, прерывает проходящий мимо мужчина: «Извините, хочу поздравить депутата, пожать руку за мужество. Самая мужественная из женщин!» По выражению узнавания на лице Мизулиной становится ясно, что человек знакомый, и дальше не выпускать депутата из здания дворца уже бестактно.   

– Елена Борисовна, спасибо. Не буду вас больше отвлекать.

– Спасибо. Вы увидите, что всё будет хорошо.

– Хорошо? Спасибо. Благодарю вас.

 Но, похоже, самое главное всё еще не сказано.  

– Да. Никуда это… Понимаете, иначе человечество погибнет. Ну куда мы без традиционной семьи, без любви, без сострадания – ну куда?

– Кто-то верит, что можно и по-другому.

– Не верят. Это как раз те, кто ни во что не верит. Но эти люди обречены на погибель. Несчастные люди, мне их всегда жалко. Потому что невозможно, когда ты ни во что не веришь, невозможно ничего в жизни добиться.

Верить ли в Елену Мизулину как в бойца, готового выйти под удар критики  во имя идеи, или как в диктатора, вторгающегося госрегулированием в частную жизнь людей, –   вопрос личного выбора и личной интуиции. 

Светлана Косинова

Справка: Елена Мизулина – политик, член Совета Федерации России, доктор юридических наук. Известна как автор и соавтор резонансных инициатив и законопроектов, в том числе  о борьбе с гей-пропагандой, матом в сети, свободными абортами, разводами и усыновлением российских детей иностранцами.