Китайский Новый год в России: почему Красная Огненная Лошадь заменила советские традиции

Китайский Новый год, или Праздник весны, кажется, прочно обосновался в российском культурном календаре, а масштабы празднования и его популярность, похоже, только растут. В 2026 году он наступит 17 февраля.

В чём феномен популярности китайского Нового года в России, и почему это история не только о культурном заимствовании, но и о глубинных желаниях каждого человека, порой опасных для него самого?

Исторически сложилось

Предпосылки для заимствования в России китайской новогодней традиции обусловлены исторически сложившимися связями между двумя странами — торговля и культурный обмен на Дальнем Востоке идут веками, а сухопутная граница является одной из самых протяжённых.

Китайские традиции проникали в Россию и с притоком мигрантов, в том числе предпринимателей и студентов, из Поднебесной в советский период и позже, в 1990-е годы.

В итоге в крупных мегаполисах сложились устойчивые китайские диаспоры, сохранявшие приверженность национальным культурным традициям.

Постепенно, выходя за пределы этих диаспор, китайский Новый год уже как медийное событие становится частью глобальной поп-культуры. Его начинают активно отмечать жители Дальнего Востока, а также ценители восточной культуры по всей стране.

В бизнесе и туризме китайский Новый год используется как ещё один повод для привлечения туристов и экономической активности покупателей. Так сложный конструкт чужой культуры становится одновременно проще и доступнее для широких масс.

В Москве, к примеру, в этом году на Манежной площади в третий раз пройдёт масштабное празднование китайского Нового года с участием более сотни артистов из Поднебесной. А в Санкт-Петербурге XII общегородской фестиваль по случаю Праздника весны обещает быть «широким и масштабным».

В Севастополе размах торжества поскромнее, но тоже не проходит незамеченным. Познакомить с культурными традициями Китая воспитанников социального приюта планируют, например, в эко-парке «Лукоморье».

Традиции вместо пустоты

С одной стороны, такая приверженность азиатским традициям подкрепляет актуальный политический тезис о многополярности мира со смещением акцента в сторону Востока.

Здесь можно было бы говорить о мультикультурности общества, особенно в мегаполисах, когда культуры разных народов не просто сосуществуют, а взаимопроникают друг в друга.

Но, например, американский Хэллоуин не так прижился в России, несмотря на усилия маркетологов. Возможно, потому, что легкомысленное отношение к смерти не свойственно нашей культуре.

С другой стороны — чужие традиции приживаются там, где образовалась пустота и собственные ритуалы разрушены или перестали работать, отмечает китаист и журналист издания «Украина.ру» медиагруппы «Россия сегодня» Азат Рахманов.

Случилось это, по его мнению, ещё после распада Советского Союза, с которым рухнула целая система праздников. Остался только общий для всех нам Новый год с мандаринами, ёлкой, салатом оливье и, в общем-то, советскими Дедом Морозом и Снегурочкой.

«Границы открылись, китайские товары потоком хлынули к нам. Одежда, обувь, игрушки, календари с драконами, тиграми, крысами — дёшево, ярко, доступно. Красивые картинки по три рубля за штуку. Торговцы закупали их вагонами. Покупатели хватали. Никто особо не интересовался, что за звери на картинках. Главное — дёшево», — вспоминает собеседник.

Культурно-коммерческий гибрид

А дальше вступила коммерческая смекалка. Кто-то из коммерсантов сообразил, что двенадцать животных прекрасно вписываются в идеальный цикл продаж. Каждый год — новый символ, а с ним новые продажи сувениров, футболок, кружек, магнитов.

«Тогда СМИ подхватили волну. Телевидение начало рассказывать про год Змеи, год Обезьяны, год Лошади. Астрологи появились на всех каналах. Народ стал искать своё «„тотемное животное”, обсуждать „счастливые цвета года”, читать гороскопы. Через десять лет всем уже начало казаться, что так было всегда. Произошёл поворот на Восток», — рассказывает Азат Рахманов.

Дальше — больше. Дресс-код новогодних кооперативов формируется в цветовой гамме символа года, а рестораны предлагают тематическое меню, впихивая в блюда прототипы этих символов: «Кто-то отказывается от куриного шашлыка, потому что „нельзя есть символ года” — неудачу привлечёшь».

«Самое забавное: эти люди не празднуют китайский Новый год. Он же приходит по лунному календарю, обычно в конце январи или, как в 2026-м, наступит лишь 17 февраля, когда мы уже забудем о новогодней праздничной суете и погрузимся в суровые будни последнего зимнего месяца. Получается культурный гибрид. Европейская дата плюс китайская символика. Примерно как есть наши щи палочками», — подмечает несоответствие собеседник.

В итоге китайский Новый год, который там происходит по древним обычаям, насчитывающим не одну тысячу лет, в нашей стране сводится к зодиакальным фигуркам на ёлке или холодильнике. Но в этом нет ни злого умысла, ни неуважения к традициям соседей — обычный культурный обмен.

«Это просто культурное заимствование в действии. Взяли форму, выбросили содержание. Оставили картинку, потеряли смысл. Может, в этом и состоит особенность современного культурного обмена. Не передача смысла, а передача формы. Не понимание, а потребление», — предполагает китаист Азат Рахманов.

В то же время, отмечает культуролог Екатерина Малютина, мы не заимствуем из чужой культуры слепо всё подряд, скорее только то, что нам подсознательно близко. А яркий образ красного коня — символа этого года — уже точно знаком многим из курса по изобразительному искусству.

«Например, из китайской культуры мы не можем взять в свою музыку, как-то адаптировать её и интегрировать, потому что мы даже не слышим этих полутонов. А вот красный конь у нас отзывается, это удачный образ, он встречается в нашей культуре, перекликается с мезенской росписью или картиной „Купание красного коня” и потому сработал как приставка к Новому году», — считает специалист.

Образ красного коня можно встретить даже в культурно-религиозных площадках Севастополя

У каждого своё средневековье

Вместе с тем в таком тяготении к ритуальной азиатской культуре слышится отголосок глубинных традиций. Они как раз и выражаются в том, как мы подбираем цвет новогоднего наряда или готовим определённое блюдо для праздничного стола, пытаясь «настроиться» на энергию наступающего года и заручиться благосклонностью его животного-символа, считает профессор СевГУ, руководитель отдела аналитики издания «Украина.ру» медиагруппы «Россия Сегодня» Ольга Ярмак.

«Это то же самое, как россияне отмечают старый Новый год, это традиции, которые перетекают из поколения в поколение. Иногда они просто уже необъяснимы», — считает она.

Отчасти этот процесс схож с языческими магическими ритуалами, в которых кроется глубинная человеческая потребность хотя бы символически получить контроль над неопределённым будущим. К тому же это создаёт некое чувство единения, общности среди празднующих.

«Человек пытается найти всегда ответы на какие-то свои вопросы. Почему мы раскладываем карты таро, плюём через плечо три раза, скрещиваем пальцы, если чёрная кошка перебежала дорогу? Это такие же глубинные стереотипы, которые сидят в обществе», — пояснила Ольга Ярмак.

Причём эти стереотипы были и есть в каждом обществе в разные времена. До тех пор, пока они не несут разрушительных и опасных последствий, все эти верования и ритуалы безобидны. Ситуация меняется, когда кто-то начинает с их помощью манипулировать большими массами людей.

«У моего коллеги Василия Стоякина была такая фраза: „В каждом веке человечества есть своё средневековье”. Это, наверное, тот допустимый процент средневековья, который присутствует во всех обществах. А вот когда этим начинают пользоваться против общества, тогда это уже попахивает политтехнологиями. Сейчас такие примеры мы видим на Украине», — привела пример социолог.

Самое удивительное, добавила Ольга Ярмак, что подобные манипуляции обществом на основе пришедших из глубины веков стереотипов работают даже в среде образованных и прогрессивных представителях общества.

«Но история неоднократно доказывала, что при доминировании такого средневекового признака общество в конечном итоге разваливалось», — напомнила профессор СевГУ.

***

Наверное, заимствование китайских традиций невозможно и неправильно объяснить сегодня просто «модой на Восток». Скорее это сложный социокультурный феномен, отражающий одновременно сложность современного общества и понятную простоту человеческих желаний.

Полина Ласькова