Теперь, после трех с половиной лет войны, разоряющей индустриальный регион, любое непонимание местных реалий вызывает желание объясниться.
- Скажи, а, правда, что у вас там, в ДНР, самая настоящая диктатура, как у Пиночета в Чили? – представьте себе, такой вопрос задал один севастопольский знакомый. Что тут скажешь? Только объяснять, развеивать миф, занесенный в сознание человека незамысловатой антирусской фанаберией.
Сразу замечу, что мирному человеку из мирного края трудно представить реалии жизни края прифронтового. Вспомним 1999 год, например, когда НАТО бомбила Сербию. Большинство из нас, жителей бывшего СССР, безгранично сочувствовало сербам, но понятия не имело, что такое артобстрел для тех, кому не повезло под него угодить. Более того, даже в апреле 2014 года, Донецк, в 120 километрах от которого шли бои под Славянском, еще не осознавал всей сути войны. И только, когда снаряды, мины и прочие «точки У» полетели в миллионный город, ужас положения пережили на своей шкуре все.
С тех пор донецкому люду не надо объяснять для чего, например, с 23.00 и до 6.00 действует комендантский час с его драконовскими условиями. Потому что, если кто и забудет, ему живо напомнят, как в первый год войны диверсанты проникали в столицу ДНР на специально оборудованных пикапах с минометами в кузове и сеяли панику среди мирных жителей просто беспорядочной стрельбой днем и ночью.
Дончане навсегда запомнили расстрелянные «маршрутки» и троллейбусы, заживо сгоревших в них земляков, и не спрашивают – для чего на линии соприкосновения с украинской территорией стоят блок посты, почему столь дотошно осматривается багаж и ручная кладь тех, кто эту линию пересекает.
Если это диктатура, тогда да, она нам понятна. И необходима! Ведь это она спасла многие тысячи жизней, а ее отсутствие в первые месяцы войны с Украиной, напротив, - позволило украинским нацистам жизни 10 000 донбассовцев отнять.
Но, может, имелось в виду что-то иное? Например, национализация предприятий донбасских олигархов, проведенная в высшей степени тактично после почти трехлетнего уговаривания платить налоги в ЛДНР, а не в Киев. Думаю, что такую диктатуру поддерживают не только дончане с луганчанами, но и севастопольцы, скажем, и крымчане, и питерцы, и рязанцы. И уральцы, и сибиряки. Что же плохого в том, что у прохиндеев отобрали нечестным образом нажитое, да людям же в крае и отдали?
Можно поговорить и о любимой игрушке радетелей о демократии западного толка – так называемой свободе слова. Да, она на территории Донецкой и Луганской народных республик ограничена. Но было бы странно в воюющей стране допускать полный плюрализм мнений. Этого не было никогда и нигде в человеческой истории. В то же самое время газеты, пусть и специфически устроенные пока, выходят, телеканалы создают передачи и дают в эфир новости, работают многочисленные сайты.
Свобода собраний, если стеснена, только в том смысле, что никто не допустит в Донецке и любом другом городе Донбасса появления лозунгов и людей под желто-голубой символикой. Это и просто глупо было бы, согласитесь. А еще напомню довольно распространенное мнение последнего императора Австро-Венгрии Франца-Фердинанда II: «Народу нужна не свобода слова, а защита и покой». Тут, конечно, с чем-то можно и поспорить, но не с тезисом о защите. А ее в республиках донецкого края обеспечивают. И не только на переднем крае фронта. Но и в судах, и на улицах, и в вузах, и в театрах.
Везде власть республик,непризнанных никем, кроме живущего в них народа, защищает своих от мрака надвигающегося на мир очередного вала нацизма, от мерзостей войны и выживания. Это сложный и мало заметный процесс. Если он тоже подпадает под определение диктатуры, то и дай Бог!
Ну, и последнее. Я, понятное, дело лукавил, когда пытался игнорировать слова севастопольского вопрошателя о «Пиночете» в Донецке. Ясно, что сравнивать того же главу ДНР Александра Захарченко с покойным чилийским генералом, устроившим кровавую баню своим соотечественникам, не только невозможно, но и преступно.
Ведь это в Чили стадионы были превращены в пытошные камеры нового средневековья, это в Чили пыткам и казням подвергли десятки тысяч людей. Злодеяния режима Пиночета были столь явными, что отрицать их не стали даже его американские хозяева. Чили времен Пиночета, особенно в первые годы после того, как он захватил власть, представляла собой территорию массового террора.
В Донецке – чистые улицы, спокойные деловитые лица, в кинотеатрах идут те же фильмы, что и в Севастополе, в театрах ставят «Аиду» и «Юнону и Авось», в консерватории звучат джаз и классика, по бульварам гуляют улыбчивые мамаши с отпрысками, люди, которым усилиями Москвы и Донецка обеспечили, пусть и хрупкий, но мир. Запускаются остановленные предприятия, растет рынок труда, восстанавливают деятельность риэлторские конторы.
У нас в Донбассе сегодня, честно говоря, только две серьезные проблемы – украинские войска, стоящие у дверей наших городов, и непризнанность. Первое со временем победим, в этом нисколько никто не сомневается.
А вот второе одолеть нам можно только в случае поддержки Донбасса всем русским миром. И начать поддерживать можно с того хотя бы, чтобы перестать запускать в бытовой оборот оскорбительные слова о мифической диктатуре.
P.S. Буде кому-то покажется, что вышеизложенное – донецкая пропаганда, милости просим к нам в гости. Один раз увидеть – это все-таки самое надежное.
Олег Измайлов
