Для кого у нас «красные линии»

Информационная лента вчерашнего дня была одной из самых красноречивых за всё недавнее время. Наиболее ярким событиям в медийном плане в ней были очередные взрывы в Крыму. Которые, на сей раз, не стали списывать на чей-то «брошенный окурок» и честно признали диверсией. Но это лишь эпизод в целой череде событий.

Процитирую один из ТГ-каналов:

«1. Как сообщила ФСБ, в Курской области украинские диверсанты подорвали опоры ЛЭП, через которые Курская АЭС снабжает объекты промышленности, транспорта, социальной инфраструктуры и населения этого и соседних регионов.



2. Взрывы на военном складе в крымском Джанкое тоже назвали в МО РФ делом рук диверсантов.



3. В день ВМФ ДРГ сработала по штабу Флота в Севастополе.



4. После этого были взрывы в Новофедоровке, правда, Минобороны тогда сообщило, что "никакого огневого воздействия на аэродром не было"»

Курская область здесь – эффектная вишенка на торте. Показывающая, что, помимо явной «десакрализации» Крыма (для туристической экономики которого спокойствие и тишина – главный капитал), Украина переносит свою тактику ядерного терроризма на территорию большой России.

А ведь и ей, и её (и нашим) дорогим «западным партнёрам» за такое напоминали чуть ли не о «судном дне» в ответ.

Так вот у меня (и не только) в связи с этим вопрос: это уже «красные линии» или ещё нет? Ну, он риторический: очевидно, что нет.

Тогда где они вообще пролегают, эти самые «красные линии»?



Вот только это неправильный вопрос.

А правильно, похоже, так: для кого они на самом деле, эти «красные линии»?..

Логично было бы предположить, что для Украины и прочих «дорогих партнёров». Тем более, что тот, кто это словосочетание произносил, адресовался именно к ним.

Но, как говорится, не всё так однозначно.

Знаете, что лично мне врезалось в память в тот день, когда я одновременно узнал о взрывах в Крыму, о новых обстрелах Запорожской АЭС и о попытках ядерного террора в Курской области?



Кадры, совершенно случайно попавшиеся мне на глаза в Телеграме: отрывок интервью г-на Кулебы г-ну Гордону*. Где они спокойно так и вальяжно рассуждали об убийстве русских, о том самом ядерном терроре и других не менее «прекрасных» вещах.

И впечатлило меня даже не то, ЧТО они говорили, а то, КАК они это делали. Спокойно. Расслабленно. С абсолютным ощущением собственной безнаказанности. Со стопроцентной уверенностью в отсутствии даже теоретической возможности возмездия.



Они вразвалочку прогуливались по улице в тот момент, когда на освобождённых территориях против людей, сотрудничающих с Россией, украинские спецслужбы развернули настоящий террор.

Они не боятся никаких «красных линий».

Не потому, что они храбрые. Как раз наоборот – никто так не куражится, как верующий в собственную безнаказанность трус.

И даже не потому, что персонажи их склада любые угрозы, не подтверждённые немедленным насильственным действием, воспринимают, как слабость.

И это тоже, но оно не главное.

А главное в другом: эти «красные линии» не для них.

Они для самой российской элиты. Для тех, кто и озвучивает слова о «красных линиях».

Не буду ходить вокруг да около. 24 февраля правящее сообщество сделало, что должно. Но оно само же до сих пор не может в это поверить. По крайней мере, в своей значительной части. И в этой части по-прежнему мается мыслью, что ещё возможно договориться.

Неудивительно: некоторые так долго хотели своего «элитного вхождения в Запад», а тут выясняется, что Западу они не нужны. Такие просто не могут не желать «вернуть всё взад». А их раз за разом натурально бьют по лицу, давая понять, что нет, договориться уже не выйдет.

«Красные линии» - своего рода точка невозврата, заступить за которую оное сообщество обязано, но боится. Оно ведёт с собой постоянный внутренний диалог, как некто на грани истерики: а может, не надо? При том, что в глубине души знает – надо.

А всё равно на что-то надеется. И само себя пугает теми самыми «красными линиями». Конечно же, это выглядит странно.

Да простят меня крымчане, но в произошедшем есть позитив. Чем больше «свидетельств договороспособности» противника – тем скорее принимающие решения прекратят внутренние диалоги и сделают то, что необходимо. То есть решатся в ответ выйти за «красные линии», которых для противоположной стороны не существовало изначально.

Хотелось бы, чтобы это произошло поскорее. Потому что «внутренний диалог» отливается кровью. Не тех, кто его ведёт.

Павел Кухмиров, Донецк