Хранитель Ленинграда: как архитектор из Ялты возвращал к жизни Исаакий и Гатчину

Его пытались стереть с лица Земли, уничтожить вместе с людьми. 872 дня Ленинград боролся за жизнь всеми силами истаявших от голода и бомбёжек горожан. И смог выстоять.

27 января 1944 года город-герой, измождённый и полуразрушенный, был полностью освобождён от блокады. Но впереди был ещё более долгий и непростой путь возрождения из руин.

Сегодня мы можем любоваться Петербургом как архитектурным и градостроительным чудом во многом благодаря людям, которые даже под обстрелами не прекращали своей кропотливой работы — делали обмеры и маскировали ценные городские здания.

Одним из этих людей был Александр Ротач — уроженец Ялты, архитектор, руководивший реставрацией Исаакиевского собора.

Без него и десятки других петербургских памятников архитектуры могли сегодня выглядеть совсем иначе.

Петербург на листе бумаги

Александр Ротач впервые попал в Петербург в 1912 году. Как и многих других, в город на Неве ялтинца привела жажда знаний:18-летний юноша как раз заканчивал обучение на инженера-архитектора в одном из отделений Варшавского политехнического института и планировал продолжить учёбу в Центральном училище технического рисования имени барона Штиглица.

Поступить молодому талантливому ялтинцу оказалось несложно.

«Возможно, поступлению способствовали предъявленные им рисунки по строительству царской резиденции в Ливадии, которая возводилась под руководством архитектора Краснова. Согласимся: не каждому выпала в жизни удача с самого начала работать над ответственным проектом под руководством опытного архитектора», — рассказал о фрагменте жизни мастера инженер-исследователь Юрий Сафронов.

Покорённый величием Петербурга, Александр Ротач стал переносить городские виды на бумагу, зарисовывая знаменитые петербургские достопримечательности: Исаакиевский собор, Ростральные колонны, вазу у входа в Летний сад. Эти эскизы перемежались набросками личных идей будущего архитектора — различных проектов городских построек, которые крымчанин хотел воплотить в жизнь.

Такой шанс представился ему довольно скоро. С 1916 года, совмещая работу с обучением сперва в училище, а затем в Академии художеств, Александр Ротач строил деревянные театры, приспосабливал здания фабрик под пространства для искусства и даже превратил пятиэтажный жилой дом в приют.

«В 1923 —1927 годах он руководил строительством, ремонтом и реконструкцией мостов, дорог, промышленных и общественных зданий; ликвидацией последствий наводнения в Ленинграде 1924 года в районе Елагина острова, Кронверкского проспекта у Петропавловской крепости, Лахты», — перечислила заслуги архитектора ведущий архивист ГКУ «ЦГАЛИ СПб» Елена Ребриева.

Спасая красоту

В тридцатые годы, после нескольких лет лагерей и досрочного освобождения, Александр Ротач вернулся в Ленинград. Под крылом всевозможных организаций архитектор проектировал жилые дома и вокзалы Октябрьской железной дороги, реконструировал летние павильоны в садах и парках города, разрабатывал отделку интерьеров местных кафе и ресторанов, в том числе знаменитого «Метрополя».

Однако всё закончилось с началом Великой Отечественной войны: уже к осени 1941 года Ленинград начала бомбардировать немецкая авиация. И вместо того, чтобы множить и подчёркивать красоту города, архитектору пришлось направить все силы на то, чтобы её маскировать.

В составе одной из специальных групп, организованных первым главой Госинспекции по охране памятников Ленинграда Николаем Белеховым, Александр Ротач занимался одновременно оборудованием городских бомбоубежищ — и обмером и укрытием памятников и значимых зданий.

«Работать пришлось на переднем крае с памятниками, находящимися на Петергофской дороге, с Чесменским дворцом и церковью, по обмеру колокольни и шпиля Петропавловского собора. Эти обмеры как во время войны, так и при восстановлении зданий оказали ценную услугу сначала для маскировки шпиля, а затем для устройства висячих лесов при его позолоте», — вспоминал позже сам Александр Ротач.

В феврале 1942 года архитектора эвакуировали из блокадного Ленинграда в Среднюю Азию. Вернуться в любимый город удалось только в апреле 1944 года: Александра Ротача сразу же зачислили в Государственную инспекцию по охране памятников.

Началась долгая работа по реставрации уцелевшей архитектуры.

Санкт-Петербург обязан мастеру многими своими архитектурными жемчужинами: благодаря Александру Ротачу были восстановлены Гатчинский дворец-музей, Горный институт, дом графини Лаваль, дворец канцлера Безбородко и ряд других зданий и сооружений. Усилиями архитектора удалось сохранить и архитектурный декор Петровских ворот, Первый Инженерный, Львиный, Аларчин, Мало-Калинкин и Ново-Калинкин, Красный и Конюшенные мосты.

Детище Монферрана

Но венцом реставрационного гения Александра Ротача стала работа по восстановлению Исаакиевского собора, которой он занимался в 50-е — 60-е годы. По свидетельству Николая Устиновича Малеина, главного архитектора Исаакиевского собора в годы Великой Отечественной войны, после снятия блокады реставраторам предстояло много работы: состояние памятника было критическим.

«Николай Устинович отмечал значительные разрушения во внутреннем и внешнем убранстве, произошедшие как в результате артобстрелов, так и вследствие того, что с конца 1941 по 1945 год здание совершенно не отапливалось. Повреждения кровли создали угрозу осыпания монументальной живописи на больших площадях; <…> Серьёзные дефекты имели гранитные колонны портиков, колокольни, вся наружная скульптура», — цитировали архитектора исследователи в сборнике трудов «Хранитель памятников архитектуры: Александр Лукич Ротач (1893-1990)».

Руководить масштабной реставрацией Исаакия назначили Александра Ротача. Крымчанин отвечал за всё, от восстановления кровли до реставрации алтарного витража.

Впрочем, оживлять собор он начал не с росписи стен, и даже не с заделывания снарядных сколов в колоннаде, а с регулирования температуры и влажности внутри здания. Реставратор был уверен, что при высокой влажности могут пострадать не только декорации внутри памятника, но и несущие конструкции собора. Поэтому практически с самого начала работ разрабатывался и проект отопления и вентиляции.

В 1958 году, благодаря усилиям Александра Ротача, Исаакиевский собор подключился к городской теплоцентрали.

Чтобы добиться нужного результата, мастер, полагаясь на свой многолетний и разнообразный опыт, позволял себе порой и смелые эксперименты. Так, для спайки медных листов кровли собора Александр Лукич предложил использовать аргонодуговую сварку. Этот метод был тогда применён впервые — и обеспечил высокую прочность сварочного шва.

«Заметными реставрационными работами тех лет, особенно запомнившимися ленинградцам, стала очистка от маскировочной краски купола Исаакиевского собора, реставрация фонарика большого купола и его семиметрового креста», — говорится в тематической статье книги «Хранитель памятников архитектуры: Александр Лукич Ротач (1893-1990)».

На куполе собора эксперименты Александра Ротача не закончились. Чтобы облегчить нагрузку на несущую конструкцию, архитектор заменил тяжёлые повреждённые мраморные модульоны более лёгкими, из листовой меди.

Экспериментировали и учёные лаборатории Специальных научно-реставрационных производственных мастерских, которые в те годы искали новые формулы мастик для реставрации камня. Поиски увенчались успехом: на основе нескольких синтетических смол были созданы и впервые применены более прочные и эластичные мастики, которые хорошо повторяли цвет натурального материала и не темнели со временем.

Общими усилиями реставраторы выполнили основную часть работ к 1957-му году — и собор вновь стал принимать посетителей. Однако полностью реставрация завершилась только в 1963 году.

Впоследствии Александр Лукич Ротач неоднократно возвращался мыслями к Исаакиевскому собору — своей работе над ним он посвятил множество выступлений, статей и даже отдельную книгу. Похожим образом он относился ко всем своим детищам: за годы жизни уроженец Ялты написал пять книг, которые посвятил мостам Санкт-Петербурга, Александровской колонне и другим творениям Огюста Монферрана.

Кстати: помимо Петербурга встретить следы работы Ротача можно ещё и в Новгороде. Именно благодаря крымчанину после войны были отреставрированы стены местного Кремля и укреплена Новгородская Спасская башня.

Александр Ротач ушёл из жизни 20 апреля 1990 года, в возрасте 96 лет. За свой почти век он успел спасти больше архитектуры, чем многие поколения администраторов и чиновников вместе взятые. Мастер посвятил всю свою жизнь хранению бесценного облика петербургской архитектуры. Теперь она, будто бы в ответной благодарности, хранит память о своём мастере.

Он не оставил после себя памятников с собственным именем — но сохранил те, без которых Петербург перестал бы быть собой. 

Возможно, это и есть самая точная форма наследия человека — когда его почти не помнят потомки, но продолжают жить в пространстве, которое он для них когда-то удержал.

Елена Фокина

Фото: автора, взяты из книги «Хранитель памятников архитектуры: Александр Лукич Ротач (1893-1990)» и статьи «Александр Лукич Ротач. Петербургский художник, архитектор, писатель».

Для создания текста использовались следующие источники:

Хранитель памятников архитектуры : Александр Лукич Ротач (1893-1990) : к 125-летию со дня рождения : сборник статей и документов / Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга, Государственный музей-памятник "Исаакиевский собор" ; [сост. Е. С. Ребриева научный редактор: Ю. В. Мудров]. — Санкт-Петербург : Государственный музей-памятник "Исаакиевский собор", 2019. — 114 с.

Ю. И. Сафронов. Александр Лукич Ротач. Петербургский художник, архитектор, писатель // История Петербурга : Журнал. — СПб., 2003. — Вып. № 5 (15). — С. 43—47.

Вестник архивистов Крыма. Вып. 3 / сост. Т. А. Шарова ; Гос. ком. по делам архивов Респ. Крым. — Симферополь ; Изд-во ООО «Антиква», 2019. 

Любезников О.А. Архитекторы-исследователи и проблема преемственности в деле архитектурной реставрации в Ленинграде 1920-х – 1940-х гг. Часть 1 // Клио. 2020. № 9 (165). С. 124–138.