Психологи объяснили, что заставляет людей отрицать опасность коронавируса

Термин «ковидиот» с ростом заболеваемости COVID-19 вновь обрел свою актуальность: так с начала пандемии называют тех, кто не верит в опасность коронавирусной инфекции. Психологи призывают не осуждать таких людей и объясняют, что их психика прибегла к этому грубому, но надежному способу защититься от стресса. «Газета.Ru» попыталась понять тех, кто готов поверить в теорию заговора, но не носить маску.

Число случаев COVID-19 растет с каждым днем, ставя все новые рекорды: только за последние сутки ВОЗ зарегистрировала новый показатель, оказавшийся самым высоким за время пандемии — коронавирусную инфекцию обнаружили более чем у 470 тыс. человек. Правительства стран вводят новые меры, чтобы направить, наконец, распространение вируса на спад, однако далеко не все согласны менять свой образ жизни и ограничивать себя из-за неведомой болезни.

В прошлое воскресенье, 18 октября, в Чехии прошел митинг против повторного карантина — из мирной акции он превратился в жесткое столкновение. В демонстрации участвовали около 400 футбольных и хоккейных фанатов, которые требовали продолжения сезонов в местных лигах. А днем ранее акции протестов прошли в Братиславе у дворца правительства. Протестующие также требовали возобновить спортивные матчи и не соблюдали мер безопасности во время несанкционированной акции.

Похожие протесты также прошли в Великобритании, Польше, Австралии, Германии – люди отказываются носить маски, соблюдать дистанцию и терпеть ограничения из-за коронавируса, который многие считают заговором правительств.

Многие митинги были организованы по экономическим причинам – например, в Испании гостиничный и ресторанный бизнес просил поддержки властей, в Брюсселе медики требовали увеличения финансирования здравоохранения, в Польше владельцы фитнес-клубов призывали не закрывать тренажерные залы. Представители сфер бизнеса и работники здравоохранения не отрицают опасность распространения болезни — но хотят, чтобы учитывали их интересы. Однако вопрос, чем руководствуются люди, принципиально отказывающиеся соблюдать меры безопасности, остается открытым.

Еще в конце марта для тех, кто не верит в существование или опасность коронавирусной инфекции, появилось название «ковидиоты»: согласно Urban Dictionary, это люди, которые не соблюдают меры безопасности.

Тогда в соцсетях начала распространяться идея, будто COVID-19 — болезнь не более опасная и неприятная, чем грипп, а многие и вовсе считали, что ее не существует.

По рассказам Насти, студентки 3 курса РНИМУ им. Пирогова, которая работала медсестрой во время первой волны пандемии, многие поступавшие пациенты считали коронавирус не опаснее гриппа. «Когда они попадали в больницу, они действительно удивлялись и спрашивали у всех вокруг, а существует ли коронавирус на самом деле?» — сказала она.

Студентка-медик вспоминает, что люди, не верившие в вирус, были даже среди тех, кто оказывался на больничной койке: они поступали с двухсторонней пневмонией и поражением легких на 50% и 60%, но продолжали отрицать опасность инфекции, хотя «им нужно было уже на ИВЛ».

Психологи уверены: отрицание оказалось основным защитным механизмом человека против стремительно меняющегося окружающего мира. Казалось бы, люди на собственном примере получают прямое доказательство того, что коронавирус существует. Но и это не может их разубедить.

«Такое поведение – не что иное, как способ защитить свою психику», — считает член Российского общества психиатров Ольга Маркина. По ее мнению, такие механизмы «позволяют нам снизить долю присутствия стресса в нашей жизни и не дать ему перейти в страдания». «В ряде случаев такой защитой может становиться отрицание наличия угрозы», — объясняет психиатр.

Похожей точки зрения придерживается и Марина Петрищева, клинический психолог, нарративный психотерапевт команды Анастасии Бутенко kukuha.team. По ее мнению, ковид-диссидентство — это психологический ответ на нарушение привычного хода вещей. «Все эти меры [эпидемиологической безопасности] — не только выступают почвой для снижения заболеваемости, но и неизбежно рождают в людях чувства незащищенности, тревоги, изоляции, не только физической, повышенной озабоченности своим здоровьем, «всматриваемости» в состояние свое и других», — рассуждает психотерапевт.

По мнению Ольги Маркиной, «отрицание — это достаточно грубый, но надежный механизм защиты от лавины негативных эмоций, и степень этой защиты будет прямо пропорциональна уровню напряжения».

Однако многие люди не просто отрицают опасность болезни или само ее существование — популярность набирают разнообразные теории заговора, которые пациенты с COVID-19 даже рассказывают медикам. Например, студентка-медик Настя вспоминает, что в одну из смен в больницу поступила пациентка, «которая всем рассказывала истории о том, что это заговор» — ее смущало, что закрыли все церкви, и она убеждала всех вокруг, что это «нападение на веру».

Марина Петрищева объясняет такое поведение желанием людей применить к происходящему вокруг логику. «Теорию заговора создают люди, а вирус ничего и никому не объясняет, тем, он и страшен. Поэтому теории заговора, согласно которым вирус — выдумка, — это логичный, во многом, для психики ответ на такие переживания», — говорит психотерапевт.

Сторонники теории заговора делают проблему «более понятной и контролируемой для самих себя» — но почему они предпочитают верить авторам постов в Facebook, а не медикам?

«Очень большую роль в такой форме диссидентства играет то, в каких взаимоотношениях мы находимся с другими людьми, чувствуем ли мы, что можем доверять властям, экспертам, просто – знакомым и близким. Если эти чувства подорваны, то теории заговора становятся способом, который позволяет адресовать вину тем, кто это доверие «не оправдал», – считает Марина Петрищева. — Нахождение простой причины в поведении других — это не просто убежденность в какой-то теории, но еще и трансляция таких чувств, как обида, злость, отверженность».

Причиной диссидентства могут стать банально плохо выстроенные отношения в семье и, возможно, неумение прислушиваться друг к другу. Эту мысль подтверждают истории из практики Насти, когда не только сам больной отрицал свою болезнь, но и его родственники были абсолютно в этом уверены. «Даже пролежав в больнице две или три недели, некоторые продолжали отрицать свою болезнь, считали, что болеют чем-то другим. А самое шокирующее, что их семьи тоже ее отрицали. То есть ты смотришь на своего умирающего мужа, и тебя вообще не пробивает», — делится воспоминаниями студентка.

Причиной такого крайне безучастного поведения со стороны родственников больного также может быть когнитивное искажение, когда человек просто создает свою субъективную реальность, уверена Анна Крымская, сооснователь и генеральный директор онлайн-сервиса психологической помощи YouTalk, клинический психолог. «Довольно легко поверить в то, что вируса нет, когда вас окружают здоровые люди, так же, как вы, избегающие ношения маски. Когда враг невидимый, пространство для сомнений безгранично», — объясняет она.

Каким образом можно помочь ковид-диссиденту? Во-первых, советует Марина Петришева, не осуждать людей за то, что их мнение расходится с более распространенным — это подкрепляет ощущение отчуждения. По мнению специалиста, нужно «пробовать выслушать точку зрения человека, и услышать – что беспокоит». Вполне возможно, этот человек окажется не настолько уверен в своей позиции, как это могло показаться.

Во-вторых, важно делиться открытой и проверенной информацией, чтобы опровергать противоречивые суждения о заговорах.

В-третьих, подытоживает психотерапевт, нужно «создавать условия для доверия людей властям, медицинским организациям и вообще – друг другу». Несогласных людей сразу оттесняют, делают их «исключенными и незначимыми – это подтверждает их же опасения».

Психолог Анна Крымская советует воздействовать на людей в зависимости от их типа мышления. Так, например, на рационально мыслящих могут повлиять доказанные аргументы, конкретные цифры и факты, например, что болеют и умирают от вируса не только пожилые люди. Тогда как на людей с эмоциональным восприятием информации могут подействовать ролики с переживаниями и личными историями тех, кто пострадал от вируса.