Как известно, в ночь с 17 на 18 июля 1918 года в Екатеринбурге был зверски убит последний русский Император Николай Александрович Романов – царь Николай ІІ.



К сожалению, ни раньше, ни в 95-летие этой даты, никто из нас не обратил внимания на этот знаковый, хоть и печальный, эпизод нашей истории. То есть мы смирились с двойной моралью. Факт этого беспримерного злодейства не осужден до сих пор. Тогда имеем ли мы моральное право судить современных преступников-террористов? Тут есть над чем задуматься.



Зверский акт убийства Императора формально означает начало новой эпохи – с «царями» покончено. Будем строить новую жизнь. А новая жизнь, как и все остальное, предполагает и соответствующий какой-то духовно-нравственный фундамент. Вот, на примере этого исторического злодейства, а также последующих официальных мер и мероприятий, мы и увидим, на чем



воспитывается и формируется наша мораль, культура, нравственность, на чем строится наше миропонимание.

Тут много вопросов, над которыми стоит подумать. Заодно и отдать дань памяти своей истории. Какой бы она ни была. Тем более, что для многих эпизодов этой всеобщей исторической драмы, сценой служил Севастополь. А для последнего –заключительного акта – наша Графская пристань.

А сейчас, в связи с этой скорбной исторической датой, посмотрим на чем, на каких примерах большевики формировали сознание совестного человека.



После обнаружения «царских» останков и их идентификации, советским правительством было принято твердое решение – останки из Екатеринбурга переместить в Санкт-Петербург и произвести захоронение в Петропавловской крепости. Ну, там, где покоится прах остальных Романовых.



Многие скажут: что об этом сейчас вспоминать-говорить – дело прошлое. И нет уже ни той Императорской России, ни Советского Союза.



Все это так. Более того, многие бывшие субъекты Российской империи уже самостоятельные независимые государства, как и наша Украина. Зачем нам чужая история? А дело в том, что Российская империя – это общая история славянских и неславянсвких народов. Это целый исторический пласт. Об этом говорят и могильные плиты на разбросанных по всему миру «русских» погостах. Поэтому все, что касается этой исторической драмы, не может не волновать всех «наследников» истории бывшей «большой России», в том числе и оказавшихся за рубежом «неюридических» россиян.



Известно, что после октябрьского переворота Российская империя стала «страной советов». Но вопрос не в том, что никто ни с кем не «советовался», а больше в том, что из исторической карты, из исторического топонима исчезла огромная страна – Россия! Уже этот топоним уводил нас от вековых традиций и даже зверское убийство Императора и малолетних детей мы до сих пор воспринимаем, что так «было надо».



Не будем здесь останавливаться на церемонии захоронения Императора. Отметим лишь, что жертвами екатеринбургской драмы стали одиннадцать человек, и отделять кости от плоти противоречит православной морали. Правда есть достаточно примеров перезахоронения останков, и мы уже к этому привыкли. Ну это ладно.



Тут другой вопрос. – Почему в Петропавловской крепости? Вот тут кроется факт нашего всеохватного оболванивания, корней двойной морали.



Выбранное место погребения останков – Санкт-Петербург, Петропавловская крепость. Вместе с «благополучными» царями. Имевшие место прецеденты, когда умерших Императоров, скажем, из Таганрога доставляли в родовую усыпальницу Российских Императоров, не могут послужить примером в вопросе о месте захоронения останков Николая II, так как после смерти Александра I, как и Александра III, Россия осталась той же «царской Россией» и продвигалась в своем историческом развитии в том же направлении. То есть ни в социальном, ни в культурном отношении, ни в государственном устройстве ничто не изменилось. Никто из соотечественников при этом не был расстрелян или изгнан из Отечества. Просто очередной наследник престола занимал место у российского штурвала. Правда, уместно будет отметить, что доставшееся Николаю Александровичу «наследство» было уже заметно подпорчено профессиональными революционерами.



Смерть, вернее, гибель царя Николая Второго — случай особый, связанный с трагедией великого государства, трагедией великого народа. Император стал жертвой революции вместе с миллионами и миллионами россиян. Революция и спланированная большевиками гражданская война все высшие человеческие и христианские ценности обратили в пепел, в том числе и жизни своих соотечественников, не принявших революцию.



Можно ли в этой ситуации вести разговор о месте захоронения зверски убитого Императора в «фамильном склепе»? В этом случае не в счет даже мнение членов-наследников «царской» семьи. Императора хоронит нация. В месте, определенном самой историей. В нашем случае это Екатеринбург. А если не Екатеринбург, то где и что будет памятником для тех миллионов россиян, ставших одновременно с ним жертвами общественного раскола?

 

Что станет символом памяти для миллионов россиян, вынужденных покинуть Отечество? Общим скорбным памятником, знаком трагедии России и было бы простое надгробие с православным крестом в Екатеринбурге на месте гибели Императора. Захоронение останков Императора с семьей, совместно с теми, кто до конца остался верен ему, то есть всех одиннадцати узников ипатьевского дома, было бы предметным содержанием этого духового символа единой России. Могила Императора в Екатеринбурге могла бы внести весомый вклад в дело гражданского примирения, воспитание патриотизма и формирование гражданской позиции. Кроме того, это было бы назиданием потомкам: помни революцию!



Но все и дело в том, что официальная точка зрения относительно этих событий — забыть, а не помнить. Более того, делается все, чтобы создать в народной памяти правомерность этого злодейства. Делается все, чтобы лишить нас национальных исторических корней, своей культуры и памяти.



Вот, кто до 1960 года побывал в Наварине, то там, на острове Сфактерия, мог поклониться русским морякам, погибшим в Наваринском сражении. Сейчас это уже не русские моряки. Их уже приняли в комсомол. Погибших полтора века назад. А, может, и в партию. – 20 октября 1960 г. тут советским посольством в Греции был установлен памятник. На памятнике – пятиконечная звезда, советский флаг и советский герб. Обратили мертвых в свою веру! Россияне защищали там, между прочим, не Отечество, а православную веру. Умирали под православным государственным символом — Андреевским флагом. И было бы не просто правильно, но и необходимо на памятнике его и изобразить. В знак уважения к истории Отечества и вере погибших. Вместо этого придавили, травмировали их души чуждыми и незнакомыми символами.



Мертвые сраму не имут. Но так деформируется наша моральная ориентация, духовные и культурные ценности. Деформируется официальной властью. Формируется сознание россиянина.



После расправы над Императором и всеми узниками, тела жертв были подвержены глумлению. В расправе над Императорской Семьей и в глумлении над трупами в качестве ответственного организатора и исполнителя принимал участие комиссар Петр Ермаков. Позже он у пионерских костров воспитывал молодое поколение. Естественно, он для них был героем и влил в их детские души большевистскую твердость, жестокость, деформированное, однобокое представление о человеческих ценностях.



Дом Ипатьева, а также обнаруженное местным краеведом — Александром Авдониным место захоронения останков — это символ эпохи. Сначала был уничтожен дом. Потом вырыли останки из сложившегося культурно-исторического поля, чем разрушили этот духовный символ, лишили его предметного духовного содержания. А над узниками ипатьевского дома в очередной раз совершили насилие. Сродни тому, что было 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, сродни тому, что было 20 октября 1960 года на Сфактерии в отношении российских моряков. Петр Ермаков руками своих воспитанников — пионеров продолжает деформировать и выхолащивать наше культурно-историческое и духовное наследие.



Культурно-исторический топоним, духовно-нравственный стержень народа формируется веками, тысячелетиями, и он представляет собой органическое сочетание официального мировоззрения, в нашем случае — православной морали, а также исторических дат, событий, мест, исторических личностей. Историческая игра, хоть и кровавая, сыграна. Истории и Богу было угодно выбрать местом для этой игры Екатеринбург. Можно лишь дополнить, обозначить это место кровавой драмы России, место и время отсчета новой эпохи — могильной плитой и памятным знаком. Без останков Императора и всех узников любой знак в этом месте будет легковесным. Драма России не всколыхнет душу соотечественника. Возможно, пионеры Ермакова именно эту цель и преследуют: «Ничего не случилось!»



Если исходить из того, что перенос останков в Петропавловскую крепость явится торжеством справедливости, то справедливость состоит не в переносе останков, а во всенародном признании и осуждении этого злодейства, совершенного не только над Императором, но и над Россией.



Я со своей «механической» головой до этого никогда бы и не додумался. На этом стояла вся общественность Екатеринбурга и области, во главе с губернатором Эдуардом Росселем. Я просто с этим согласен.



В 1998 году, похоже, чтобы ограничить притязания Екатеринбурга на останки, была создана специальная правительственная комиссия. Целью этой комиссии, как можно догадаться, было погребение костей Императора если не в Москве, то хотя бы в Санкт-Петербурге. Член комиссии, знакомый нам историк и драматург Э. Радзинский и говорит: «Сегодня, как и тогда (то есть до гибели), Екатеринбург не желает отпустить Романовых. У них в Екатеринбурге появилась сумасшедшая мечта — создать могилу Романовых как часть туристического комплекса. Это ужасно. Это уму непостижимо. Романовы, которых казнили сами жители Екатеринбурга, должны будут лежать в той же самой земле и приносить екатеринбуржцам доход». Для авторитетного писателя-историка аргумент неожиданный. Доктор исторических наук, если это «необходимо», может и покривить душой. Он не один такой.



Царь был убит не екатеринбуржцами. Просто это злодейство совершено в Екатеринбурге, при участии местных жителей, таких как Петр Ермаков. И охрана, и расстрельная команда представляли весь интернационал. Император стал жертвой гражданского раскола, большевистского переворота, а не бандитов Екатеринбурга. Это одно. А разве Петропавловская крепость с усыпальницей русских царей не является частью туристического комплекса? То есть пусть доход с костей царя получает Санкт-Петербург? Хотя его тогдашний глава товарищ Зиновьев имел к убийству непосредственное отношение и был в курсе всех вопросов, связанных с подготовкой расправы над Романовыми. Непосредственными исполнителями воли новых царей – Ленина, Троцкого, Свердлова – были Шая Белобородов, Яков Юровский, матрос Клещев, говорят, даже Имре Надь. В общем – интернационал.



Более того, современные екатеринбуржцы, которых обвиняет член государственной «похоронной» комиссии Радзинский, Царя не убивали. Они получили это «наследство» от Москвы, из рук большевистских вождей. И будущим, и современным жителям Екатеринбурга придется краснеть за чужие грехи. И они вправе и должны были не только оставить прах Императора в Екатеринбурге, но и предъявить иск Москве за моральный ущерб. Вопреки официальной Москве именно екатеринбуржцы задумались о том, что отсутствие праха Императора сформирует ущербное поколение, и нашли останки. И коль скоро обнаружил останки народ, то он и должен решать, как с ними поступить. Прах Императора — это духовное достояние народа. Комиссар Ермаков и его пионеры сделали все, чтобы Царя уничтожить и не дать ему воскреснуть даже в народной памяти.



С целью исключения естественного интереса к этим эпизодам нашей истории и перенесли останки. С той же целью реабилитированы многие «сидельцы», политкаторжане. Хотя никакая реабилитация никому из них не нужна. Так как сажали и расстреливали в основном бессудно. Тогда какая реабилитация! Нужно осудить убийц! Тут правильно и необходимо было бы Правительству России дать нравственную оценку зверствам, сопровождавшим «революцию». И вся реабилитация.



Тут нельзя обойти вниманием еще один глубоко аморальный факт. Живодер Петр Ермаков и такой же Яков Юровский после расправы над русским императором и его семьей, еще долго выясняли между собой отношения по вопросу, кто убивал царевича. Каждый пальму первенства хотел присвоить себе.



С целью забвения этого кровавого знакового злодеяния Свердловску возвратили его исторический топоним Екатеринбург. Николай ІІ причислен к лику святых великомучеников. Ну, чтобы не обижался. Не возродили дореволюционный топоним, а только в виде исключения, может потому что председатель ВЦИК Я. М. Свердлов был причастен к убийству русского императора, и вернули городу его историческое название. Ну чтобы поменьше было вопросов. Хотя, как Свердловская, так и Ленинградская области-губернии — остались.



Это не только в России. Это везде в бывших границах СССР. Украина не исключение. Вот мы и остаемся пионерами Петра Ермакова. Ни лебедем не стали, и к гусям не прибились. С двойной моралью. А точнее – ни с какой.



А во сколько жертв обернулась для нас Великая Отечественная война. Почти 70 лет останки защитников покоятся по оврагам и болотам. Стали добычей черных археологов. В лучшем случае разыскивают и их имена возвращают к свету «добровольцы». Государство этим не озабочено. В бюджете любого уровня строки на поиск и идентификацию павших защитников страны нет. Планируются средства лишь на «праздник» Победы. Хотя и тут вопрос. Наши потери самое малое 5 к 1. Хотя, кто нас считал? Вот предположим, что на семью из шести человек напал один немец. Убил пятерых. Но один «семьянин» исхитрился и грохнул этого немца. Вот и вопрос: пойдет этот «семьянин» на парад победы, перешагнув через останки своих родных?



Государство пошло.

И ходит до сих пор.

Отмазывается лишь лозунгом: «Никто не забыт, ничто не забыто».

 

Останки защитников до сих пор покоятся, где их застала смерть. На что можно надеяться, чего ожидать, если в Москве прямо у Манежа на доме в Охотном ряду привлекает взор прохожих памятная доска Бела Куну, виновнику в убийстве – истреблении русских офицеров. Ни много, ни мало – 150 000 человек. К кому нам прислушаться? Что взять в мораль? «Не убий»? Или убивай нещадно?



Сила государства и его благополучие не в численности населения, а в его единстве. В единстве моральных и культурных ценностей.



Только это может превратить расколотое общество в нацию. У нас пока не так. У нас, что ни чиновник, то, в лучшем случае, работник социальной сферы. А где же культура? А наша культура не выше «одуванчика». – Кажу будэ!

И это не столько вина, сколько наша беда. Такое культурное наследие.



Помню, моя мать, когда отец делал что-нибудь не так, сетовала: «Ты что это, отец, без царя в голове, что ли?»

Похоже, царь в наши головы еще не скоро вернется.

Владимир Стефановский